Содержание
Следите за нашими новостями в удобном формате Есть новость? Присылайте!
Главное в материале:
— Рост нефтяных цен на фоне конфликта вокруг Ирана увеличил нефтегазовые доходы России, однако полностью компенсировать слабое начало года бюджету пока не удалось
— Значительная часть нефтяной сверхприбыли уходит государству через НДПИ, НДД и дивиденды госкомпаний. В апреле поступления от НДПИ выросли до 771 млрд рублей
— Высокие цены на нефть одновременно усиливают давление на мировую экономику, разгоняют инфляцию и в перспективе могут снижать спрос на сырье
— Для инвесторов важнее смотреть не на цену Brent, а на денежный поток компании, долговую нагрузку, предсказуемость дивидендов и способность бизнеса работать в условиях санкций и меняющихся правил игры
Скачок нефтяных цен на фоне конфликта вокруг Ирана привел к тому, что Россия начала получать больше нефтегазовых доходов. Однако это не значит, что страна автоматически выигрывает от дорогого сырья: реальная экономика нефтяного сектора устроена значительно сложнее. Между мировыми котировками и прибылью нефтяников стоят санкции, налоги, курс рубля. Кто в итоге оказывается главным бенефициаром нефтяного роста и насколько устойчив такой выигрыш для России и инвесторов — разбирались «Известия».
Непрямой эффект
В апреле нефтегазовые доходы федерального бюджета составили 855,6 млрд рублей. Это почти на 40% выше мартовского уровня, однако более чем на 20% ниже показателя годичной давности. За январь—апрель поступления снизились на 38% год к году, до 2,3 трлн рублей, то есть рост цен на нефть позволил частично компенсировать слабые результаты начала года, однако полностью перекрыть падение нефтегазовых доходов пока не удалось.
Итоговый эффект для бюджета зависит не столько от стоимости Brent на мировом рынке, сколько от цены российской нефти, курса рубля к доллару и объема экспортных поставок. Поэтому рост глобальных цен на энергоресурсы не приводит к пропорциональному увеличению доходов российского бюджета. Например, если рубль укрепляется, скидки на Urals растут, а логистика дорожает, часть эффекта от дорогой нефти для бюджета теряется. Кроме того, рост цен не сразу отражается на доходах государства — экспортеры платят налоги с задержкой.
Справка «Известий»
В последние годы из-за санкционного давления нефть Urals продавалась с большим дисконтом к Brent: в отдельные периоды скидка превышала $30 за баррель. Это было связано с потерей европейского рынка, удорожанием логистики и ограниченным числом покупателей, готовых работать с российским сырьем.
Однако из-за конфликта на Ближнем Востоке и ограничения судоходства в Ормузском проливе дисконт на российскую нефть начал сокращаться. В ряде случаев партии даже продавались с премией к Brent. После пика в апреле цена на нефть марки Urals опустилась ниже $100 за баррель и к середине мая составила чуть более $80. На фоне ожиданий скорого завершения конфликта скидка на Urals увеличилась в среднем до $24 за баррель.
Рост стоимости сырья увеличивает налоговую нагрузку на нефтяников. Дело в том, что налоги привязаны к стоимости нефти: чем дороже экспортный баррель, тем больше компании платят в бюджет через НДПИ (налог на добычу полезных ископаемых) и другие механизмы изъятия. НДПИ привязан к объему добычи и расчетной цене нефти. В апреле для расчета налогов использовалась средняя цена Urals на уровне $95 за баррель против $77 в марте, порядка $45 в феврале и $41 в январе. Это значит, что дорогая нефть увеличивает выручку компаний, но одновременно растут и платежи государству. При этом бюджет продолжает получать высокие нефтяные доходы, пока компании сохраняют объем добычи (а на него влияют, например, ограничения в рамках ОПЕК+), даже если их реальные экспортные доходы в моменте снижаются, например из-за дорогой логистики. В апреле поступления от НДПИ по нефти выросли более чем в два раза — до 771 млрд рублей против 327 млрд рублей в марте.
Также нефтяники платят НДД — налог на дополнительный доход. Он рассчитывается исходя из финансового результата проектов и позволяет государству забирать часть сверхприбыли нефтяных компаний. В апреле 2026 года поступления НДД составили 260 млрд рублей против 192 млрд в марте.
Кроме того, если компания с государственным участием получает прибыль, государство зарабатывает не только как сборщик налогов, но и как акционер. Общее правило для госкомпаний — направлять на дивиденды не менее 50% скорректированной чистой прибыли, однако на практике этот подход может меняться в зависимости от приоритетов государства. Именно поэтому рост мировых цен не означает, что вся дополнительная прибыль остается у нефтяников — значительная часть автоматически уходит государству.
Справка «Известий»
Важным фактором для доходов нефтяников и бюджета остается курс рубля. Основная экспортная выручка отрасли поступает в долларах, а значительная часть расходов остается рублевой.
Поэтому умеренно дорогая нефть при слабом рубле может приносить отрасли и бюджету больше денег, чем рекордные цены при крепкой нацвалюте. Если курс быстро растет, рублевая экспортная выручка сокращается, а нефтегазовые доходы государства оказываются слабее ожиданий.
Еще один важный механизм перераспределения нефтяных доходов — демпфер, который призван сдерживать цены на топливо в стране. Когда экспорт становится значительно выгоднее внутренних продаж, нефтяным компаниям компенсируют часть разницы, чтобы стимулировать поставки топлива на российский рынок и не допускать резкого роста цен. Но при изменении рыночной конъюнктуры механизм может работать и в обратную сторону — тогда часть доходов отрасли через демпфер перечисляется бюджету. В апреле компании получили по демпферу 207,5 млрд рублей. А в предыдущие два месяца, наоборот, им приходилось платить в казну. Поступления и выплаты по демпферу учитываются в структуре нефтегазовых доходов бюджета наряду с налогами и другими показателями.
Дальше включается бюджетное правило. Сейчас цена отсечения установлена на уровне $59 за баррель Urals. Это значит, что доходы сверх этой базы направляются не на текущие расходы государства, а на операции с резервами — на покупку валюты и золота. Бюджетное правило — это своего рода стабилизатор, который помогает снизить влияние колебаний нефтяных цен на курс рубля и инфляцию.
Поэтому дорогая нефть поддерживает бюджет, но эффект для экономики в целом и для нефтяных компаний в частности оказывается слабее. Итоговая выгода зависит от рублевой цены российской нефти, объемов экспорта, на которые влияют санкции и атаки на инфраструктуру, от налогов и бюджетного правила.
Справка «Известий»
Заявления о пересмотре бюджетного правила со следующего года уже звучат. В Минфине считают, что текущая цена отсечения не соответствует среднесрочным и долгосрочным бюджетным параметрам — бюджет нужно сбалансировать по более низкой цене на нефть, что, по мнению аналитиков, приведет к ослаблению рубля.
Власти опасаются, что, если стоимость сырья снова упадет, бюджету будет сложнее финансировать расходы без использования резервов. Это важный нюанс: рынок часто воспринимает дорогую нефть как автоматический плюс для России, но государство сейчас пытается не разогнать расходы, а, наоборот, сделать бюджет более устойчивым к будущему падению цен.
Дорогая нефть ударит через импорт
Есть еще один нюанс, который часто не учитывается в оптимистичных прогнозах. Высокие цены на нефть давят на глобальный рост — дорожает топливо, перевозки, промышленное производство. Мировая экономика замедляется, а вместе с ней начинает снижаться и потребление нефти.
Международное энергетическое агентство в апрельском обзоре оценило, что из-за конфликта на Ближнем Востоке мировой спрос на нефть в 2026 году может сократиться на 80 тыс. баррелей в сутки вместо ожидавшегося роста. В мае прогноз был пересмотрен: теперь МЭА допускает снижение потребления на 420 тыс. баррелей в сутки по итогам года. При этом во втором квартале падение спроса может достигнуть 2,45 млн баррелей в сутки.
Для России это особенно чувствительно, поскольку экономика остается зависимой от сырьевого экспорта. Выигрыш от дорогой нефти для страны может быть краткосрочным, поскольку рост цен грозит ухудшением мировой конъюнктуры и снижением спроса на сырье. Кроме того, если энергия, логистика, страховка, фрахт и сырье дорожают во всем мире, импортные товары и компоненты становятся дороже. Это усиливает инфляционное давление, а значит, ЦБ вынужден будет удерживать высокую ключевую ставку, которая бьет по потреблению, кредитованию, инвестиционной активности, то есть дорогая нефть может дать бюджету передышку, но одновременно мешает смягчению кредитно-денежной политики.
Что делать инвестору
Главная ошибка инвесторов — ориентироваться только на цену Brent и на основании этого делать выводы о состоянии российской экономики или о перспективах нефтяных акций. В российской системе между мировым баррелем и прибылью инвестора находится длинная цепочка перераспределения: дисконт Urals, курс рубля, НДПИ, НДД, демпфер, санкционные ограничения. Помимо этого в современных условиях у нефтяников растут расходы на страхование, транспортировку, обслуживание инфраструктуры и поддержание добычи.
Поэтому дорогая нефть сама по себе не означает, что компании отрасли становятся главными бенефициарами кризиса — далеко не всегда рост цен приводит к увеличению свободного денежного потока и дивидендных выплат. Высокая стоимость сырья — это скорее повод внимательно посмотреть на всю систему целиком. В России увеличение цены барреля прежде всего поддерживает устойчивость бюджета. Власти могут менять налоговую нагрузку, параметры демпфера, экспортные правила или требования по выплате дивидендов. Поэтому для миноритарного инвестора ключевой показатель — какая часть нефтяной маржи в итоге доходит до акционера после всех изъятий и расходов.
Сегодня одной только дорогой нефти недостаточно, чтобы считать нефтяные акции привлекательными, стоимость энергоресурсов является лишь одним из факторов оценки. Инвесторы всё чаще смотрят на долговую нагрузку, размер капитальных затрат, зависимость от экспортной логистики, дивидендную политику и способность компаний сохранять устойчивость при изменении правил игры.
Содержащиеся в тексте тезисы являются не инвестиционной рекомендацией, а мнением редакции
