Авторы: 159 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  184 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

1. История вопроса

История изучения модернистских течений и школ в русской литературе рубежа XIX-ХХ вв. в СССР и России насчитывает три десятилетия с лишним. Инициаторами таких исследований можно считать представителей тартуско-московской школы (в первую очередь З. Г. Минц и ее учеников). Из-за идеологических препон и господства концепции «со­ци­а­листи­ческого реализма» работы по этим темам неизбежно приобретали неполный и компромиссный характер. За рубежом изучение русского мо­дернизма началось гораздо раньше; наибольший вклад в изу­чение про­блемы внесли такие известные исследователи, как Е. Фарыно, А. Флакер, Л. Флейшман, А. Ханзен-Леве, Л. Силард и др. В России большинство ра­бот такого рода по понятным причинам вышло в постперестроечные вре­ме­на. Нужно сказать, что первоначально исследовательские интересы и у нас, и за ру­бе­жом были сходными – прежде всего это публикации произ­ве­де­ний, архивных, биографических, эпистолярных материалов, исследова­ния поэтики (от структуры отдельного произведения до стиля тех или иных авторов). Обобщающих теоретических работ было совсем  немного, да они и не могли еще появиться в большом количестве, пока шел этап накопления эмпирического материала.

                Статьи, посвященные отдельным проблемам модернизма и авангар­да, в последнее время появляются в большом количестве. В данный краткий обзор включены лишь те, где предметом изучения является отдельная школа и/или взаимосвязи между школами  и литературными группами.

                В этой связи наиболее репрезентативными являются исследования З. Г. Минц, И. П. Смирнова, И. Р. Деринг-Смирно­вой, Р.-Д. Клуге, А. Хан­зен-Леве, А. Флакера, Е. Бобринской, Дж. Дохерти, Э. Канчефф, Я. Я. Ван Баак,  Ю. И. Левина, Д. М. Сегал, Р. Д. Тименчика, В. Н. Топорова, Т. В. Цивьян, Д. Р. Шэффер, Вяч. Вс. Иванова, М. И. Шапира, Г. А. Белой, В. И. Тюпы,  С. Н. Бройтмана, Л. А. Колобаевой и др.

                Значительная часть вышеуказанных работ посвящена аван­гар­ду – это связано с традиционным интересом зарубежных ученых к этой литератур­ной школе, чуть меньше – младшему  символизму, и совсем немного работ концептуального плана о старшем символизме и акмеизме.

                Были продемонстрированы различные подходы к изуче­нию модер­низма и авангарда – философский анализ идеологии отдельно и в связи с поэтикой, парадигматические особенности поэтики (структурный анализ, мотивный анализ и др.), семиоти­ческий подход в единстве семантики, син­так­тики и прагматики, отдельные аспекты прагматики, и, наконец, эстети­чес­кий (дис­кур­сив­ный) анализ, психоаналитический подход. Старший и млад­ший символизм, акмеизм, футуризм (авангард) рассматри­ва­лись как литературные школы, группы, «поэтические систе­мы»; в более широком плане авангард изучался как одна из суб­парадигм художественности, а акмеизм, наряду с другими литературными явлениями, включался в суб­парадигму неотради­цио­нализма.

                При всем разнообразии методологии возможность выбора иного исследовательского инструментария еще не исчерпана (это касается прежде все­го различных аспектов эстетики), а что каса­ет­ся самого предмета иссле­до­вания, то среди перечисленных ра­бот пока еще никем не рассматривались все четыре дискурса (де­ка­данс, символизм, акмеизм, авангард) как некое эстетическое единство. Своеобразным исключением может быть названа одна из ранних книг И. П. Смирнова «Художественный смысл и эво­лю­ция поэтических систем» (М.: Наука, 1977), где декаданс, символизм, акмеизм, футуризм рассматриваются с позиций семиотического логизирования. Объект исследования И. П. Сми­р­нова – «поэтическая система», которая не может быть прирав­не­на к дискурсу в целом.

                Новаторская ценность этой работы для литературовед­ческой науки того времени не оставляет сомнений; многие на­блю­дения остаются актуаль­ны­ми и по сей день. Но семиоти­ческий анализ может быть дополнен анали­зом эстетическим, так как в центре внимания И. П. Смирнова находится пре­ж­де всего текст как система знаков, а не система отношений эстетичес­кой коммуникации. В более поздних работах этого автора (в том числе в соавторстве с И. Р. Деринг-Смирновой) взгляды на взаи­мо­связи симво­лизма и постсимволизма менялись, изменился и сам метод анализа, о чем еще будет сказано подробнее.

Отдельные аспекты влияния символизма на акмеизм и авангард были рассмотрены Р.-Д. Клуге, О. А. Клингом,  Н. Ю. Грякаловой. Генетические связи позднего авангарда (группа ОБЭРИУ) с символизмом, акмеизмом и футуризмом исследовал А. А. Кобринский.

                Сравнительно недавно были защищены две докторские дис­­­сертации, в которых речь идет о связях между символизмом и последующими шко­лами, – «Влияние символизма на постсимво­листсткую поэзию в Рос­сии 1910-х годов (пробле­мы поэтики)» О. А. Клинга и «От символиз­ма к авангарду. Опыт символизма и русская литература 1910-х – 1920-х годов (Поэтика. Жизнетвор­чество. Историософия)» Н. Ю. Грякаловой.

                Предметом исследования О. А. Клинга является «влияние символизма на постсимволистскую поэзию на уровне индивиду­аль­ных стилей», мето­дом анализа объявляется «сти­ле­вой анализ» и отмеча­ется «стремление ав­тора <диссерта­ции> к диалогу с лингвистикой, точнее, лингвопоэтикой»;  «цель работы – выявление сложных, неоднозначных свя­зей постсимво­лист­ской поэзии 1910-х годов с символизмом».

                Наиболее спорным до сих пор остается понимание самого термина «постсимволизм», что связано с разносторонними подходами авторов к изучению русской литературы начала 20-го века.  О. А. Клинг определяет постсимволизм как понятие условное и стилевое. И. П. Смирнов вполне определенно понимает под постсимволизмом авангард, широко им тракту­е­мый. В. И. Тюпа рассматривает постсимволизм как дискурсивную страте­гию, где автор является организатором эстетического коммуникативного события, а адресат мыслится как конститутивный элемент художественного произведения, при этом постсимволизм распадается на три субпарадигмы неклассической художественности (подробнее об этом см. ниже).

                Диссертация Н. Ю. Грякаловой отчасти находится в русле тех же методологических тенденций, что и работа О. А. Клинга, отчасти выходит на иной аналитический уровень. В центре исследования – «проблема вос­приятия идейно-эстетического и художественного опыта символизма рус­ской литературой 1910-х -1920-х гг. при  переходе от одной стилевой формации (символизма) к другой (авангарду)».

                Обоснование избранного подхода к материалу мотивируется следую­щим образом: «Проблема рецепции символизма в литературе 1910-х – 1920-х гг. анализируется в диссертации на трех уровнях: на уровне поэтики, жизнетворчества и историософии. Именно данный – целостный подход к историко-литературному материалу создает необходимое и достаточное основание для всестороннего рассмотрения предмета исследования и определения его проективных аспектов».

Если несколько схематизировать и обобщить, то центральным пред­метом исследования в обеих диссертациях является поэтика симво­лизма (хотя само понятие поэтики трактуется по-разному, но в данном случае – по принципу взаимодополнительности, а не взаимоисключения); различаются лишь хронологические рамки (у О. А. Клинга – это 1900-е–1910-е гг., у Н. Ю. Грякаловой – 1910-е–1920-е гг.); в диссертации Н. Ю. Грякаловой ана­лиз поэтики дополнен развернутым анализом символист­ской, акмеист­ской, авангардистской идеологии.

                Если сосредоточиться  на проблемах функционирования символизма с точки зрения стилевой специфики в творчестве писателей постсимволист­ского направления, то хронологические рамки можно расширять по прин­ципу перспективы, вплоть до настоящего времени. Если же объектом иссле­дования избрать все четыре дискурса как эстетическое единство со своей логикой эволюционирования, то нижнюю временную границу придется сдвинуть (1890-е гг.), а верхнюю (начало 1920-х гг.) оставить без изменения, так как последние футуристические группы закончили свое существование именно в это время. 

                В данной работе нас интересует типология эстетического явления, и наблюдений  над «техникой письма» (пусть и с привлечением анализа миро­воз­зренческих установок писателей) уже недостаточно. Концентрация вни­ма­ния на поэтике вполне продуктивна, но так как эмпирическая картина живого литературного процесса остается пестрой и довольно хаотичной,  перед исследователем  неизменно встает вопрос необходимости типизации и схематизации этого процесса – и, соответственно, выработки адекватного языка описания.

                Философский подход к заявленной проблеме не исключает, а скорее требует одновременного эстетического подхода. При исследовании идеоло­гий и концепций в литературе следует учитывать уникальную специфику этой сферы сознания. 

                С другой стороны, исследовать эстетический дискурс как явление ли­те­ратурного процесса недостаточно с позиций только поэтики, здесь плодо­творным представляется более высокий уровень абстрагирования, где кри­те­рии анализа определяются логикой эстетической деятельности в целом.

                В этой связи полезно обратиться к работе М. М. Бахтина «Проблема содержания, материала и формы в словесном художественном творчестве» (1924 г.), которая до сих пор остается вполне актуальной с точки зрения методологии исследования литературы: «Построить систему научных суж­де­ний об отдельном искусстве – в данном случае о словесном, – независимо от вопросов о сущности искусства вообще – такова тенденция и совре­мен­ных работ по поэтике... Поэтика, лишенная базы систематико-философской эстетики, становится зыбкой и случайной в самых основах своих. Поэтика, определяемая систематически, должна быть эстетикой словесного худо­жест­венного  творчества. Это определение подчеркивает ее зависи­мость от общей эстетики».

                Наиболее последовательной и обоснованной в данном плане пред­став­ляется концепция В. И. Тюпы, в которой литературный процесс иссле­дуется с точки зрения типов исторического сознания и типов эстети­ческого дискурса: «На наш взгляд, литература – это интерсубъективная жизнь Соз­нания в формах художественного Письма. Движение литературы оче­видным образом является сменой художественных языков. Но эти по­верх­ностные явления, порой весьма бурные, представляют собой лишь чуткие отголоски неизмеримо более глубоких и медлительных “тектонических” смещений человеческого менталитета».

                В. И. Тюпа выстраивает схематику литературного процесса в виде гло­бальной модели, где каждая отдельная парадигма художественности впи­сана в модель всего исторического процесса. Символизм в этой модели является переходным звеном между классическим реализмом 19-го века и неклассической парадигмой художественности 20-го века.  Неклассическая парадигма художественности 20-го века складывается из трех субпарадигм: неотрадиционализма, авангардизма и соцреализма. С точки зрения истори­че­ского сознания, каждая из субпарадигм определяется доминированием определенного типа, который и детерминирует эстетический процесс: кон­вер­гентное сознание (неотрадиционализм, черты которого с определенно­стью угадываются в акмеизме), уединенное (авангардизм), авторитарное (соцреализм), и соответственно, выстраиваются три типа дискурса – дис­курс ответственности, дискурс свободы и дискурс власти.  Нужно отметить, что целью автора указанной концепции являлось создание самой общей картины литературного процесса (по этой причине символизм практически не рассматривается, а авангард предельно схематизирован, так как автор, в силу избранной методологии, включает в круг авангардистских явлений  обширный материал  1910-х–1990-х гг. не только русской, но и зарубежной литературы). Исследование такого рода не снимает поставленных в нашей работе задач, но весьма продуктивно в методологическом отношении.

                Среди концептуально значимых работ в связи с нашей темой нужно отметить и книгу И. П. Смирнова «Психодиахронологика», где сами мето­ды исследования не относятся к собственно эстетическим, но объект изуче­ния отчасти совпадает с интересующим нас – модернистско-авангардист­ские школы описаны здесь с точки зрения единства литературного разви­тия: «Мы дали психо-логическую характеристику следующим периодам: ро­ман­тизму (начало ХIX в.), реализму (1840–80-е гг.), символизму (рубеж прошлого и нынешнего столетий), авангарду (перешедшему в середине 1920-х гг. в тоталитарную культуру), постмодернизму (возникшему в 1960-е годы)». Однако символизм у Смирнова хронологически не структуриро­ван, а также, согласимся с мнением В. И. Тюпы, что вряд ли правомерно отождествлять весь постсимволизм с авангардом.

                В «Психодиахронологике» исследуется литературный процесс от ро­ман­тизма до наших дней с точки зрения психоанализа, где каждое литера­тур­ное направление и школа соотносится с определенным психическим ти­пом. Можно по-разному относиться к данному подходу, но вполне право­мерно стремление найти критерии, позволяющие описать литературный процесс как единое целое со своим набором парадигм.

Как мы видим, во всех перечисленных работах рассмотрены отдель­ные, часто очень значимые аспекты изучения раннего русского модернизма, но целостная эстетическая типология до сих пор была только намечена.