Авторы: 159 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  184 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

3.2.2.2. Женские персонажи

До Счастливой Москвы у Платонова никогда, за исключением главной

героини . учительницы Марии Нарышкиной из рассказа Песчаная учительница,284 . не встречается женщины в качестве главного героя

произведения, а женские персонажи появляются лишь в качестве

эпизодических лиц, вроде Каспийской невесты в Рассказе о многих

интересных вещах (1923) или жен и матерей героев утопических рассказов.

В Чевенгуре же мы встречаем целый набор женских персонажей, Соню

Мандрову, Феклушу, Розу Люксембург, Клавдюшу, безымянных женщин-

бродяг и некоторых других, однако и в них, как показывает Е. Яблоков

(1992: 246.247), больше подчеркивается их тождественность друг другу,

чем их индивидуальность: женщины в творчестве Платонова, по сути,

представляют собой единый женский образ, включающий в себя все

многочисленные женские ипостаси "матери-сестры-жены-любовницы-

возлюбленной-Прекрасной Дамы"285. Амбивалентный женский образ

создается еще в ранней публицистике, где женщина, с одной стороны, .

существо сексуальное, носитель неконтролируемой стихии, и в качестве

таковой отвергается революционными преобразователями, стремившимися

в федоровском духе отменить пол и деторождение с последующей заменой

их воскрешением ушедших поколений; с другой стороны, только женщи-

на-мать способна родить человечеству Сына-искупителя, "последнего

ребенка", который преодолеет разъединенность мира, победит смерть и

отменит деторождение: отсюда культ матери286. В этой миссии женщина

прямо отождествляется с "душой мира", которая заключает в себе все и в

которой все стремится раствориться:

И женщина знает, что мир и небо, и она . одно, что она родила

все, оттого у нее нет личности, оттого она такая неуловимая и

непонятная, потому что отдалась всему, приобрела сердцем

каждое дыхание. (Душа мира 1920287)

Таким образом, женщина отождествляется с надеждой на преодоление

дисгармонии мира, но одновременно остается причиной возможной

неучачи этого проекта. После Чевенгура женские персонажи надолго

уходят на задний план и возникают вновь лишь в произведениях начала 30-

х годов, обыгранные часто в пародийном или трагифарсовом ключе.

Таковы образы председательницы колхоза "Родительские дворики"

Надежды Босталоевой и старушки Федератовны в Ювенильном море,

председательницы колхоза Суениты в 14 красных избушках и, наконец,

Москвы Честновой в Счастливой Москве. В ее образе Платонов вновь

возвращается к своей концепции женщины как "души мира", однако

усиленные гротескные и пародийные черты этого персонажа, к концу

романа подчеркивающие именно ее разрушительную и хаотичную

ипостась, свидетельствуют, на наш взгляд, о пародийном развенчании

Платоновым собственного мифа о женщине . "душе мира", родительнице

Спасителя.