Авторы: 159 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  184 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

3.2.1.3. Речевая характеристика

Исследователи творчества Платонова сходятся во мнении, что

отличительной особенностью платоновского повествования, "мифологизо-

ванной языковой картины мира" (Радбиль 1998: 10), является слиянность

голоса автора-повествователя с голосами героев, отсутствие дистанции

между этими повествовательными инстанциями259. Как пишет Ю. Левин

(1991: 170), "в языковом отношении автор260 практически не отличается от

своих персонажей, он растворен в них и в их речевой стихии". Это

приводит к тому, что практически ни об одном фрагменте повествования

нельзя с полной уверенностью сказать, кому принадлежит слово . автору-

повествователю или герою261. Но как справедливо замечает Т. Радбиль

 (1998: 11), "все же нельзя говорить о полном слиянии точек зрения автора

и персонажа"; по его мнению, речь идет скорее "о тенденции сближения

позиции Повествователя то с одним, то с другим героем на протяжении

всего произведения"262. Из этого постоянного совмещения двух дистанций,

сближения с позицией героя и отдаления от нее, возникает и путающая

читателя манера повествования платоновского "лирико-сатирического"

стиля, которая не позволяет взглянуть на изображаемое с какой-то одной

позиции263.

Помимо речевого тождества повествователя и героев, и персонажи

между собой практически не различаются своей манерой говорить: в силу

этого значение речевой характеристики для построения образа героя у

Платонова значительно меньше, чем у авторов, которые сознательно

используют план фразеологии в целях разграничения различных точек

зрения264. "Множественность", "взаимовключеность точек зрения"

(Толстая-Сегал 1981а: 250), трудность разграничения позиций персонажей

от позиций повествователя, распространение несобственно-прямой речи265,

господство единого стиля . все это заставило многих исследователей

Платонова говорить о "монологичности" его стиля, для которого нерелевантно разграничение "своего" и "чужого" слова266. "Полифоничность"

повествования парадоксальным образом оборачивается "диалогизирован-

ным монологизмом" (Günther 1984), своеобразной "гомофоничностью",

"монотемностью" повествования, подчиненностью его авторской

философской ткани" (Корниенко 1998: 199). Исследователи пишут также о

"антидиалогичности" платоновского повествования (Ристер 1988: 141;

Маканин 1998: 250), при котором платоновские персонажи разговаривают

"мимо" друг друга, не обмениваются информацией, точками зрения, а

лишь "самовысказываются". Но следует еще раз подчеркнуть, что

впечатление "монологичности", "монотонности" платоновского повество-

вания возникает лишь оттого, что автор-повествователь, солидаризирую-

щийся с самыми различными, порой противоречивыми точками зрения

героев, вбирает их в себя и сплавляет в некую аморфную, объединяющую

все произведение точку зрения, которая, однако, и сама лишена всякой

авторитетности.

Значение речевой характеристики в построении образа героев в романе

Счастливая Москва незначительно, несмотря на то, что в романе

относительно много прямой речи героев в виде диалогов: все главные

герои говорят почти на одинаковом, лишенном индивидуализирующих

черт языке. Лишь в речи Комягина, в его грубовато-простонародной

манере говорить, с комическим смешением экзистенциального и адми-

нистративно-бюрократического лексикона, чувствуется стремление

Платонова придать своему герою социальную характеристику жителя

городских низов, претендующего на более высокое положение в обществе

(ср. мотив его участия в добровольных правоохранительных организа-

циях). Таким образом, речь героев лишена дифференцирующей функции

между ними, но она не приобретает этой функции и по отношению к

автору-повествователю: прямая речь героев носит те же черты "странного"

платоновского языка, что и язык повествователя. Особенно это видно в тех

кусках текста, в которых они рассуждают о философских вопросах любви,

бессмертия, загадки души и бессмертия, которые, как известно, составляют

тематическое ядро платоновского творчества. Перетекание стилистических

особенностей автора-повествователя в речь персонажей объясняется в

данных случаях тем, что, в сущности, их рассуждения являются лишь изложением каких-то важных для Платонова концептов устами героев.

Таким же оправданным в свете специфики платоновского стиля

представляется противоположное суждение Р. Ходела (1999а: 248) о том,

что, в сущности, речь автора-повествователя пронизывается особен-

ностями речи главной героини . Москвы267. Поскольку в повествовании к

тому же отсутствует авторитетный голос автора, который бы оценивал те

или иные высказывания или поступки героев, текст в целом

воспринимается как смешанный дискурс автора-повествователя и героев, в

котором трудно различить, где позиция автора-повествователя и где

позиция героя. Граница между речью автора-повествователя и речью

героя, таким образом, растворяется, создавая предпосылки для мно-

жественных прочтений текста.