Авторы: 159 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  184 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

2.3.2. Мифологическое мышление

Второй аспект платоновского мифологизма . ориентация в качестве

моделирующей системы на мифологическое мышление и порожденную им

мифологическую модель мира. Революционная эпоха, описанная в плато-

новских произведениях, являлась благодатной почвой для активизации

мифологического сознания: как пишет Т. Радбиль (1998: 9), "миф как

способ духовного освоения реальности активизируется в эпоху ломки

устоявшихся социальных структур, этических норм и ценностей, когда

надежные познавательные ориентиры теряют почву в социуме". Плато-

новская модель мира . это "художественное воссоздание действитель-

ности с позиций мифологического сознания человека из народа"159

(Минакова 1995: 298), но при этом подразумевается, что эта мифологич-

ность вторична, так как речь идет не о первобытных людях, а о жителях

до- и пореволюционной России (чаще всего провинции), мышление кото-

рых лишь воспроизводит схемы мифологической архаики160.

Доказательством присутствия мифологического мышления как модели-

рующего принципа платоновской поэтики служит ряд особенностей моде-

лирования мира в платоновских произведениях, совпадающих со свойства-

ми мифологического мышления: это бинарность мифологической логики,

персонализация, анимизм, мифологический символизм, представление

космоса в зооантропоморфных терминах, отождествление микро- и макро-

косма, сущности и явления, абстрактного и конкретного, неотчетливое

разделение субъекта и объекта, материального и идеального, вещи и ее

атрибутов, единичного и множественного, статичного и динамичного,

пространственных и временных отношений161. Далее мы останавливаемся подробнее на тех свойствах, которые представляются нам наиболее

важными с точки зрения мифопоэтики Платонова.

1. Отождествление микро- и макрокосма: для мифологического

сознания первичен антропоморфный код (Топоров 1983: 244), который

предполагает наделение объектов физического мира признаками "одуше-

вленности", присущими человеку (персонализация), а также уподобление

человеческому телу всего космического устройства (представление

космоса в зооантропоморфных терминах). Как пишет Ю. Лотман (1996г:

209.210),

в мире мифологических текстов, в силу пространственно-

топологических законов его построения, прежде всего выде-

ляются структурные законы гомеоморфизма: между расположе-

ниями небесных тел и частями тела человека, структурой года и

структурой возраста и т.д. устанавливаются отношения эквива-

лентности. Это приводит к созданию элементарно-семиоти-

ческой ситуации: всякое сообщение должно интерпретиро-

ваться, получать перевод при трансформации его в знаки

другого уровня. Поскольку микрокосм внутреннего мира чело-

века и макрокосм окружающей его вселенной отождест-

вляются, любое повествование о внешних событиях может

восприниматься как имеющее интимно-личное отношение к

любому из аудитории.

Этот принцип мифологического изоморфизма162, отождествления мик-

ро- и макрокосма, реализуется также как одновременное сочетание спири-

туализации космоса с материализацией духовных категорий (Меле-

тинскиий 1976: 49). Для мифопоэтического сознания не существует

абстрактных, обобщающих понятий, а вместо этого абстракции пережива-

ются буквально, воспринимаются как нечто телесное: отвлеченное понятие

и предмет, абстрактное и конкретное, сущность и явление отождествля-

ются, воспринимаются как единое целое.

У Платонова принцип мифологического изоморфизма встречается

всюду и реализуется как взаимообратимый процесс одушевления неоду-

шевленного, с одной стороны, и неодушевления одушевленного, опредме-

чивания, овеществления абстрактных сущностей, с другой; одушевление неодушевленного происходит путем придания явлениям предметного и

всего нечеловеческого мира статуса субъектности и вытекающей из этого

способности к человеческим чувствам и поступкам: в платоновском мире и

камни, и бурьян, и машина, и паровоз воспринимаются как обладающие

субъектностью живые, "одухотворенные" существа, способные мыслить,

страдать, чувствовать боль, радость и т.д. Одновременно происходит

обратный процесс неодушевления одушевленного, опредмечивания,

овеществления абстрактных сущностей: человек уподобляется машине,

абстрактные категории представлены в виде предметов или вещей. Особый

интерес в этой связи представляет категория "вещества" у Платонова:

подобно тому, как мифологическое мышление воспринимает все как

"вещи", у Платонова абстрактное мыслится также как нечто материальное;

такие выражения, как "вещество существования", "коммунизм . твердая

вещь", "железная твердая видимая вещь", "природное вещество",

"вещество мира", "время . это <...> такой же ощутительный предмет,

как любое другое вещество" и др., отражают слабость абстрактного

мышления как повествователя, так и персонажей платоновских

произведений и склонность их мышления превращать все в "тела"163. С

вещественностью мифологического мышления связана и другая осо-

бенность первобытного мышления, нашедшая отражение в мифопоэтике

Платонова, . анимизм. Анимизм предполагает возникновение таких

нематериальных категорий, как душа и духи, но они еще долго

продолжают обладать "телесным характером": душа, например, локали-

зуется в определенных органах (в сердце, печени), совпадает с кровью или

дыханием, имеет вид птицы или человека и т.д. (Мелетинский 1976: 166).

В соответствии с этими анимистическими представлениями любовь может

восприниматься героями Платонова как "вошь" (Рассказ о многих

интересных вещах), душа сопоставляться с физическими органами, чаще

всего с сердцем, локализоваться то в кишках, то в горле (Счастливая

Москва) и т.д.

2. Бинарность модели мира: мифологическое мышление воспринимает

мир в категориях бинарных оппозиций164; назвав их "первоначальными кирпичиками" мифологического мышления, Е. Мелетинский (1976: 230.

231) приводит их перечень . это оппозиции, соответствующие простей-

шей пространственной и чувственной ориентации человека (верх/низ,

левый/правый, близкий/далекий, внутренний/внешний, большой/малень-

кий, теплый/холодный, сухой/мокрый, тихий/громкий, светлый/темный,

парные различения цветов и т.д.), . и отмечает, что в мифомышлении они

"объективизируются" и дополняются простейшими соотношениями в

космическом пространственно-временном континууме, в социуме или на

грани социума и космоса, природы и культуры вплоть до таких

фундаментальных отношений, как жизнь/смерть, счастье/несчастье и т.п.

Как указывали в своих исследованиях Ю. Лотман, Б. Успенский, В. Иванов

и В. Топоров165, бинарное моделирование мира является также

специфической чертой русской и славянских культур, отличающей их от

тернарной западноевропейской культуры. В платоновских произведениях

принцип бинарного моделирования мира реализуется в наборе бинарных

оппозиций, которые имеют центральное структурное и смыслопорожда-

ющее значение: среди главных выделяются оппозиции дух/материя,

тело/сознание, жизнь/смерть, а также пространственные оппозиции

верх/низ, внутреннее/внешнее, близкое/далекое и т.д. Этим оппозициям

свойственна, однако, амбивалентность, восходящая также к мифологи-

ческому мышлению166 и снимающая различие между противоположностя-

ми: члены оппозиций оказываются взаимообратимыми, дух равняется

материи, жизнь смерти, тело сознанию и наоборот.167

3. Мифологический символизм: как пишет М. Маковский (1996: 28),

"важнейшим средством концептуализации окружающего мира в древнем

человеческом коллективе была символика, которая теснейшим образом

связана с магическим мышлением язычников". В соответствии с этим, в

онтологии внешнего мира по методу оппозиций присуще архаическому обществу

изначально <...>. <...> различные варианты бинарного дискурса <...> присущи

духовному опыту человечества в целом, причем европейская традиция выражает этот

опыт в наибольшей степени"; о бинарной структуре мифа см. также: Топоров 1988а: мифологизме Платонова важную роль играет ряд символических образов,

характерных для мифологического мышления и имеющих знаковый

характер: это, например, образы "мирового древа" и его функциональных

заместителей ("пуп земли", крест, гора, столб, башня, камень и др.), образы

дома, дороги, ямы, оврага, воды, огня, земли, неба, солнца, факела, цветка,

сердца, музыки, невесты и др. Помимо этой архаической символики

Платонов использует и ряд образов из современной жизни, которые

превращаются в своеобразные платоновские мифологемы: таковыми

являются, в частности, образы-символы "двигатель", "корабль", "паровоз",

"поезд", "электричество" и др.168 В платоновской поэтике характер

мифологем приобретают и такие абстрактные понятия, как "коммунизм",

"вещество" и др.

Следует, однако, подчеркнуть то обстоятельство, что платоновская

модель мира не исчерпывается схемами мифологического мышления: по

сути, в ней изображается столкновение мифологического и логико-

линеарного, научного, утопического мышления. Герои Платонова, жители

провинциальной России, изображаются как носители континуально-

циклического и изоморфного мифологического мышления, которое

обеспечивает гармонию с природой и окружающим миром: в силу

нетронутости их ума книжным образованием . единственное культурное

влияние на него оказывала религиозная мысль в ее народно-сектантском

варианте169 и, после революции, лозунги марксизма-ленинизма,170 . их

мышление оставалось предельно конкретным, а близость этих людей к

природной жизни обусловила сохранение в их мышлении чувства

слитности с природой, ее антропоморфное восприятие171. Обобщенный

портрет такого человека дается в начале романа Чевенгур:

Есть ветхие опушки у старых провинциальных городов. Туда

люди приходят жить прямо из природы. Появляется человек .

с тем зорким и до грусти изможденным лицом, который все

может починить и оборудовать, но сам прожил жизнь

необорудованно. <...> Себе же он никогда ничего не сделал .

ни семьи, ни жилища. Летом жил он просто в природе,

помещая инструмент в мешке, а мешком пользовался как

подушкой . более для сохранности инструмента, чем для

мягкости. От раннего солнца он спасался тем, что клал себе с

вечера на глаза лопух. Зимой же он жил на остатки летнего

заработка, уплачивая церковному сторожу за квартиру тем, что

звонил ночью часы. Его ничто особо не интересовало . ни

люди, ни природа, кроме всяких изделий. Поэтому к людям и

полям он относился с равнодушной нежностью, не посягая на

их интересы. (Платонов 1988б: 23.)172

Хотя Платонов относится с большой симпатией к своим "природным

людям", их полубессознательное состояние получает и отрицательную

оценку, так как оно сводит жизнь таких людей лишь к удовлетворению

конкретных непосредственных физических и жизненных нужд (отсюда

определения у Платонова такого сознания как "смутного", "темного"173).

Таким образом, состояние сознания героев Платонова, близкое к мифо-

логическому, оценивается амбивалентно, и как нечто положительное, и как

нечто отрицательное, однако так же амбивалентно оценивается и научное,

утопическое сознание. Революция изображается Платоновым как

пробуждение "сонного" сознания героев, но одновременно утрачивается

былое единство и гармония с окружающим миром. Столкновение

"смутного" народного сознания с миром абстрактных идей, с логическим

мышлением, приводит к взаимному вторжению этих двух типов мышления

друг в друга: в "первобытный" мир платоновских героев вторгается логос,

люди начинают мыслить и воспринимать мир совершенно новыми для них

абстрактными, философскими категориями, но в то же время эти категории подвергаются "мифологической" конкретизации, овнешнению, опредмечи-

ванию, овеществлению. Этот процесс отражен и в самом платоновском

языке, в его "неправильности" и "корявости", при том, что и повествова-

тель, и герои платоновских произведений являются в одинаковой степени

носителями этой конфликтной языковой стихии174.