Авторы: 159 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  184 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

2.2. Мифологизм Платонова и неомифологическая литература ХХ века

Интерес к мифу как к способу моделирования своего художественного

мира связывает творчество Платонова с неомифологической модернист-

ской литературой ХХ века, отличающейся своим рефлективным, интел-

лектуалистическим отношением к мифу. Для неомифологической литера-

туры ХХ века характерна ориентация на архаическую, классическую и

бытовую мифологию, на воспроизведение мифологического восприятия

времени и пространства и использование приема мифологического

бриколажа, реализующегося как коллаж цитат и реминисценций из других

произведений; ее характеризует также придание героическим мифологи-

ческим сюжетам трагифарсового или гротескного характера путем

пародийного обыгрывания или иронического остранения, соседство

мифологического и натуралистически-бытового пласта изображения и

обращение ко внутреннему миру героя, который или пребывает в

состоянии отъединенности и одиночества по отношению к окружающему

миру (отсюда распространение приемов "внутреннего монолога" и "потока сознания"), или отвергает цивилизацию и общезначимые предписания

морали и рассудка (тип "природно-оргиастического" или "экзистен-

циально-абсурдного" героя)124.

Платонов, подобно другим представителям неомифологической литера-

туры ХХ века, сочетает в своих произведениях картины современной

жизни с нарочитой мифологизированностью художественного видения:

изображенные в его произведениях реалии советской жизни 20.30-х годов

приобретают надреалистический масштаб благодаря приему двойного

кодирования, заключающегося, как пишет М. Золотоносов (1994: 281), в

том, что "одно и то же явление, событие он [Платонов] описывает сразу

двумя культурными кодами, сразу в двух системах понятий: с одной

стороны, архаической (мифологической), с другой стороны, современной

(социально-политической и конкретно-бытовой)". Наряду с этим в

платоновском творчестве наблюдается типичный для неомифологической

литературы отход от бытовой эмпирии, от четкой временной и про-

странственной закрепленности повествования при том, что объектами

мифологизирования оказываются не только вечные темы (любовь, смерть,

одиночество "я" в мире), а именно коллизии современной действитель-

ности: в платоновском случае это судьба строителей социализма, искателей

"всеобщего и отдельного смысла жизни" в пореволюционной России, в

пучине гражданской войны, в годы первых пятилеток, во время

индустриализации и коллективизации страны. Мифологичность изобра-

жения этих реалий усиливается условностью времени и пространства в

платоновских произведениях. В ранних рассказах воронежского периода

конкретное время и пространство преодолеваются фантастичностью

сюжета: хотя действие обычно разворачивается в России, оно затем

переносится либо в дальние страны, либо вообще в космос; в Чевенгуре

читателю известно лишь то, что город Чевенгур находится где-то в

воронежской степи и что действие происходит в первые годы советской

власти, однако постепенно реальное пространство и время начинают

восприниматься как собирательный утопический локус (не-место) с

отмененным временем; что же самое наблюдается со временем-про-

странством в повестях Город Градов и Котлован; в Котловане условность

происходящего усиливается введением в число действующих лиц

фантастических образов "медведя-молотобойца", полуживотного-полу-

человека, участвовавшего в раскулачивании зажиточных крестьян, и

"классово-сознательных" лошадей, а также тем, что вместо конкретных

времен года в мире повести устанавливается общее эсхатологическое время, что выражается в отдельных природных аномалиях, в частности, в

том, что посреди зимы в деревне появляются тучи мух, и т.д.

Если в европейской литературе наибольший расцвет неомифологи-

ческой литературы пришелся на 20.30 гг. ХХ века (творчество Дж.

Джойса, Ф. Кафки, Т. Манна и др.)125, то в русской литературе, как

убедительно показала в своих исследованиях З. Минц, первые неомифоло-

гические тексты создавались русскими символистами на рубеже веков126.

Поскольку многими исследователями платоновского творчества указы-

вается на наследственность эстетики Платонова по отношению к эстетике

символистов127, но вопрос о связи мифологизма Платонова с мифоло-

гизмом символистов не ставился, нам кажется целесообразным более

подробно остановиться на этом вопросе, сначала рассмотрев общие

положения русского символистского неомифологизма и затем посмотреть,

как эти два явления, мифологизм символистов и мифологизм Платонова,

соотносятся друг с другом.

Согласно З. Минц (1978: 76.120), символисты приравнивали искусство

мифу как наиболее совершенное проникновение в тайны бытия и как его

преображение, и поэтому всякое произведение искусства наделялось

статусом мифа. В мифе символисты видели выражение исходных и

основных черт человеческой культуры: миф представлялся им универсаль-

ным "ключом", "шифром", с помощью которого можно разгадать

глубинную сущность всего происходящего в истории, в современности и

искусстве. В эпоху "кризиса познания" миф с его чертами "дологического"

мышления предлагал выход из создавшегося тупика и мыслился как

наиболее глубокий способ миропостижения и преображения жизни.

Некоторыми символистами (т.н. "соловьевцами") миф воспринимался и

как воплощение народного, коллективного сознания, как эстетический и

общественный идеал, который позволял преодолеть кризис субъективизма

и индивидуализма.

Структура неомифологического текста определяется сложной полигене-

тичностью, гетерогенностью образов и сюжетов. Неомифологический

роман ориентирован преимущественно на современность или же на

историю, и в этой ситуации миф получает функцию "языка", "шифра-

кода", проясняющего тайный смысл происходящего. В роли такого шифра

используются всегда несколько мифов одновременно, притом часто рядом

с ними в функции мифа выступают "вечные" произведения мировой

литературы, фольклорные тексты и т.д. Все это обеспечивает мно-

жественность значений образов и ситуаций неомифологического текста.

Но не только миф является кодом современности или истории: точно так

же миф объясняется событиями истории и современности. Таким образом

эти два плана постоянно меняются местами.

С полигенетичностью образов неомифологической литературы связана

и ее металитературность (метакультурность): "литература о литера-

туре", поэтически осознанная игра разнообразными традициями, варьиро-

вание заданных ими образов и ситуаций создает в итоге образ самой этой

традиции, ту или иную концепцию искусства и истории искусства. Этой

металитературной и метакультурной ориентацией неомифологической

литературы определялись и особенности поэтического языка неомифоло-

гических текстов: использование цитат, реминисценций и мифологем,

представляющих собой метонимические символы, свернутые знаки це-

лостных сюжетов. Существенными стилистическими средствами в метали-

тературной и метакультурной игре неомифологических текстов оказы-

ваются ирония и пародия.

В каждом символистском тексте ставится задача создания всеобъ-

емлющего "мифа о мире", а их совокупность создает "общесимволистский

миф о мире", который, в свою очередь, воспринимается как часть единого

Мифа русской или общечеловеческой культуры или как изоморфное

соответствие универсального космогонического Мифа. Именно в Мифе

символисты видели возможность грандиозного синтеза истории, культуры

и современности, орудие для постижения и преображения мира, понятых

символистами как "жизнетворчество"128. Для Платонова обращение к мифу

тоже было связано со схожей задачей: его произведения . это тексты,

описывающие поиски решения некой основной задачи (сверхзадачи),

которая мыслилась как вопрос о смысле существования, о возможности усилием человеческого сознания изменить, преобразить человеческое

бытие и мир. В этом платоновские тексты приравниваются к архаическим

текстам космогонического содержания129 и указывают также на главный

источник мифотворчества Платонова: в отличие от культурной ориентации

символистов, это архаические мифы и мифологическое мышление

человека из народа. Тем не менее, в платоновской поэтике видно влияние

неомифологизма символистов в том, что он обращается к полигенетичному

и гетерогенному материалу, превращая его в элементы своего мифа, в

сложную систему цитат, автоцитат, реминисценций и аллюзий. Далее в

2.3.1. мы более подробно остановимся на этом аспекте платоновского мифологизма.