Авторы: 159 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  184 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

 

Судьба Достоевского за пределами его родины необычайна. Почти сто лет прошло с тех пор, как закончилась жизнь, оставившая незабываемые памятники мысли и творчества, с каждым годом привлекающие все больше внимания и участвующие в движении мировой культуры. Читая его романы и повести, «Мертвый дом», «Речь о Пушкине», все кажется таким ясным, несомненным и навсегда понятным. Но история говорит другое.

Споры вокруг творчества Достоевского начались с появления его первого произведения и продолжаются до сих пор. Но теперь это уже не столько споры, сколько угадывание смысла каждого произведения и каждый раз новая его интерпретация. В интерпретации Достоевского в буржуазном литературоведении и критике обычно исключается его творчество. В большинстве случаев их интересовала прежде всего мысль, изъятая из его произведения, а потому эта мысль часто представала в искаженном виде, так как она отключалась от условий, в которых жила своей особой жизнью в данном произведении и в данный исторический момент. В известном смысле это было удобно для критиков, придерживавшихся буржуазных воззрений, так как позволяло без большого труда подменять мысль автора своими собственными домыслами.

Достоевский, попадая в другую среду, не похожую на ту, для которой он писал, прежде всего вызывал удивление — слишком необычна была изображаемая им действительность. То, что для нашей страны было реальностью, за рубежом иногда казалось странным сочинительством, не имеющим под собой достаточных оснований.

Методы изучения Достоевского за рубежом очень различны. Может быть, самый распространенный метод — это биографизм, понимающий все творчество Достоевского как рассказ о самом себе, как выражение его собственных свойств и желаний. Зигмунд Фрейд, а за ним и его последователи объясняли глубокую проблематику «Братьев Карамазовых» комплексом Эдипа — это значит, что автор ревновал свою мать к своему отцу и ненавидел отца за близость к матери, — все это в чисто сексуальном плане. Такое толкование повторяется во многих сочинениях, начисто уничтожающих смысл великого произведения.

В Раскольникове видели предшественника Ницше, сбросившего всякие нравственные запреты и проповедовавшего право человека истреблять людей ради собственного, сверхчеловеческого блага, — так пишет М. Шпергер, ссылаясь на Фрейда.1 Достоевского понимали как аморального психолога, большой недостаток которого заключался в неумении изображать сексуальные переживания и любовные сцены, — то, чем изобилуют романы и кинофильмы некоторых капиталистических стран.

Особенно интересуются Достоевским критики-экзистенциалисты. Они приписывают Достоевскому свои собственные взгляды, оперируя его творчеством как пьедесталом для своего будущего памятника. В зарубежной литературе о Достоевском можно найти отражение многих идеалистических систем современной Западной Европы, Америки и Азии я самые различные толкования его творчества, но перечислять эти сочинения нет нужды.

В большинстве случаев зарубежные критики, придерживавшиеся буржуазного мировоззрения, глубоко искажали его творчество, так как органические пороки капиталистического общества Достоевский понимал довольно правильно. Это не могло вызвать симпатии таких критиков, и только некоторые из них, прогрессивно мыслившие и критически относившиеся к действительности капиталистических стран, осознавали антиэксплуататорский, антибуржуазный пафос произведений Достоевского.

Несмотря на многие серьезные искажения творчества Достоевского, широкие слои читателей буржуазных стран все же находят у русского писателя то, что соответствует его идеям и глубоким творческим замыслам. Такое восприятие Достоевского позволяет говорить о его большом влиянии общественного плана. Это особенно важно для науки о литературе. Можно думать, что современные литературоведческие дискуссии помогут разрешить спорные вопросы с необходимой полнотой и пролить свет в темные уголки этой науки.

О том, как толкуют творчество нашего писателя за рубежом, у нас написано немало полезных работ, но еще многое остается неисследованным, так же как недостаточно полно исследовано влияние его на зарубежную художественную литературу.

При всем разнообразии материалов, рассмотренных в нашем литературоведении и в предлагаемом сборнике в частности, можно утверждать, что с каждым годом, может быть и с каждым днем верное понимание творчества Достоевского проникает в массы зарубежных читателей, ищущих знания, добра и нравственных ценностей в своем существовании и деятельности. Литература абсурда, ужасов и злодейств, широко распространяющаяся во многих странах капитализма, перестает удовлетворять читателей.

Достоевский — великий писатель-гуманист мирового значения, и сегодня его творчество исполняет ту роль, которую он предсказывал русской литературе в своих речах, статьях и романах.

 

Б. Реизов