Авторы: 159 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  184 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

27. БИЛЛ‑РОЯЛЬ

 

Так же, как наши стеклянные или соломенные человечки, действуют и персонажи комиксов, следующие логике какой‑либо отличительной черты — именно она обеспечивает персонажу комикса все новые и новые приключения или одно и то же приключение, повторяющееся в разных вариантах до бесконечности. Отличительная черта в данном случае не внешняя, а, как правило, морально‑этическая.

Учитывая характер Паперон деи Паперони — прижимистого и хвастливого богача, а также характеры его приспешников и антагонистов, можно легко напридумывать о нем хоть тысячу историй. Истинное изобретение этих «постоянно действующих» персонажей происходит лишь один раз; все прочие в лучшем случае — варианты, а в худшем — штамп, беспардонная эксплуатация темы, продукт серийного производства.

Прочитав десяток, а то и сотню рассказов о Паперон деи Паперони (независимо ни от чего это — увлекательное занятие), ребята вполне могут придумывать такие же рассказы и сами.

Выполнив свой долг потребителей, они должны были бы получить возможность действовать как созидатели. Жаль только, что мало кто об этом печется.

Сочинить и изобразить на бумаге комикс — дело во всех отношениях куда более полезное, чем написать сочинение на тему «день рождения мамы» или «в лесу родилась елочка». Для этого требуется: придумать сюжет, сообразить, как его подать и построить, как расположить картинки; надо сочинить диалоги, дать внешнюю и психологическую характеристику персонажам и так далее. Дети — народ смышленый, это занятие их очень увлекает, а тем временем по родному языку в школе они получают плохие отметки.

Иногда главный атрибут персонажа может быть материализован в виде предмета — например, у Попейе это банка со шпинатом.

 

Вот два близнеца, одного зовут Марко, другого Мирко, у каждого в руке по молотку; отличить одного близнеца от другого можно только по ручке молотка, у Марко молоток с белой ручкой, а у Мирко — с черной. Их приключения можно предсказать заранее, о чем бы ни зашла речь — о том ли, как они наткнулись на вора или как к ним явились привидения, вампир или матерый волк. Уже из одного того, что близнецы не расстаются со своими молотками, можно сделать вывод: эти ребята не пропадут. Им от рождения неведомы никакие страхи и опасения, они напористы, задиристы и ни одному чудовищу спуску (любыми средствами, иногда и не совсем безупречными) не дадут.

 

Прошу обратить внимание: я сказал «молотки», а не «резиновые дубинки». Чтобы кто‑нибудь не подумал, что речь может идти о каких‑нибудь неофашистиках…

Идейный заряд, содержащийся в этом варианте, — да будет мне позволено сделать и такое отступление — не должен вводить в заблуждение. Он не был запрограммирован, он возник сам. Дело было так: я собирался написать что‑нибудь о близнецах своего друга Артуро, которых зовут Марко и Америго. Написав их имена на листе бумаги, я сам не заметил, как начал называть их Марко и Мирко, — не правда ли, симметричнее и больше подходит близнецам, чем Марко и Америго? Слово martello <мартэлло> (молоток), третье по счету, видимо, было детищем слога «mar», первого слога имени Марко, отчасти сглаживаемого, но одновременно и усиливаемого первым слогом имени Мирко — «mir». Множественное число martelli <мартэлли> (молотки) возникло не логически, а как рифма к gemelli <джемэлли> (близнецы), вслух не произнесенная, но негласно присутствующая. Так получился образ: «джемэлли» (близнецы), вооруженные «мартэлли» (молотками). А дальше уже все пошло само собой.

Существуют также персонажи, характер которых «задан» самим их наименованием: например, каков «Пират», «Разбойник», «Следопыт», «Индеец», «Ковбой», объяснять не надо…

Задайся мы целью ввести какого‑нибудь нового ковбоя, необходимо было бы тщательно продумать, какими будут его отличительная черта или атрибут — характерный предмет, с которым он не расстается.

Просто храбрый ковбой банален. Ковбой‑враль тоже уже стертый образ. Ковбой, играющий на гитаре или на банджо, традиционен. Не поискать ли какой‑нибудь другой музыкальный инструмент… А что, если изобразить ковбоя играющим на рояле? Но, наверное, надо, чтобы он свой инструмент всегда таскал за собой, пусть у него будет конь‑носильщик.

 

Как бы ковбоя ни звали, Джек‑Рояль или Билли‑Пианино, при нем всегда два коня: на одном ездит он сам, на другом — его музыкальный инструмент. Наездившись по горам Тольфы, ковбой устраивает привал, устанавливает свой рояль и играет себе колыбельную Брамса или вариации Бетховена на вальс Диабелли. На звуки вальса сбегутся волки и кабаны — послушать, как ковбой играет на рояле. Коровы, известные любительницы музыки, начнут давать больше молока. Во время неизбежных стычек с бандитами и шерифами Джек‑Рояль не пользуется пистолетом, он своих врагов обращает в бегство фугами Баха, атональными диссонансами, отрывками из «Микрокосмоса» Белы Бартока… И так далее.