Авторы: 159 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  184 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

4. Фрейм «Места произрастания растений»

Слот 4.1. Поле и почва

В политическом языке традиционны метафоры с образами поля и почвы для какой-либо деятельности. Эти образы постоянно используются и в современных текстах: поле, которое в политической речи может сжиматься и расширяться, иногда оказывается необходимо расчистить. Ср.:

Сегодня идет последовательная работа по расчистке электорального поля (А. Выборнов); И этот казус, увы, не имеет решения на конституционном поле (Г. Зюганов); Лучше всего знают и чувствуют людские проблемы территориальные власти, чье поле деятельности нынче сжимается «благодаря» бюджету и областному своду законов, как шагреневая кожа (А. Чернецкий); Скорее всего не обойдет осенняя страда и военно-кадровую ниву (Т. Нетреба).

Политическую почву для получения полновесного урожая полезно прощупать и взрыхлить. Хорошо, если на этой почве растут привычные к местному климату, а не экзотические растения. Ср.:

Урал стал одной из первых областей, в которых Михаил Сергеевич начал прощупывать предвыборную почву. Проводились промеры электорального поля (К. Джултаев); У Путина появился уникальный шанс. Образно говоря, Ельцин взрыхлил почву для своего преемника (Т. Нетреба); Павел Федулев — человек, плотью и духом прикрепленный к местной почве (предвыборная листовка).

Слот 4.2. Рассадник, теплица

Это едва ли не единственный слот фитонимной метафоры с ярко выраженным негативным прагматическим потенциалом: рассадник в политической речи — это всегда источник чего-то нежелательного, а теплица — символ слишком комфортных условий, которые вредят дальнейшей жизнеспособности. Ср.:

Борьба с преступностью путем освобождения Урала от непосильного груза исправительно-трудовых учреждений — рассадников преступных группировок (С. Ячевский); Ведь именно органы инспекции сейчас — главный рассадник коррупции (Г. Явлинский); Тепличные условия для одних и жесткий прессинг для других — это не рынок, а тоталитарная экономика (Б. Глушков).

Заканчивая обозрение фитоморфной метафоры в современной политической речи, резюмируем уже отмеченные ее особенности. Во-первых, выделим традиционность такой метафоры и достаточную структурированность исходной понятийной зоны, что создает условия для сохранении высокой частотности анализируемой модели. Во-вторых, для фитоморфной метафоры изначально мало характерна негативная эмоциональная коннотация: подобные образы часто акцентируют идею естественности и непрерывности развития жизни, близости и взаимосвязанности человека и природы; рассматриваемые метафоры символизируют также причинно-следственную обусловленность посева, ухода за растениями и сбора урожая, необходимость иметь крепкие корни для развития кроны и получения плодов, особую роль местной почвы и другие традиционные для русского национального сознания ценности. Однако даже фитонимные образы при их развертывании способны приобретать обычный для современной политической речи эмотивный потенциал.

 

* * *

Подводя общие итоги рассмотрения метафорических моделей с исходными понятийными сферами «Царство животных» и «Царство растений», еще раз подчеркнем их традиционность, детальную структурированность сфер-источников, принадлежность этих сфер к ближайшему кругу интересов человека. Все это обеспечивает сохранение высокой частотности соответствующих образов.

Существенные различия обнаруживаются в концептуальных векторах рассматриваемых моделей. Для современной зооморфной политической метафоры очень значимы концептуальные векторы жестокости и агрессивности: образно уподобляемый животному человек (или иной субъект политической деятельности) нередко сам уподобляется животному, а, как учил Рабиндранат Тагор: «Человек хуже зверя, когда он зверь». Фитоморфные образы обычно неагрессивны: они акцентируют идею естественности и непрерывности развития жизни, близости и взаимосвязанности человека и природы, наглядно отражают причинно-следственные связи в природе, значимость крепких корней и другие фундаментальные для русского национального сознания ценности. Однако современная политическая метафора не в полной мере использует позитивный потенциал фитоморфной и зооморфной метафор. Остается надеяться на мудрость будущих поколений политиков и журналистов, на общее смягчение нравов и изменение концептуальных векторов российского политического дискурса.