Авторы: 159 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  184 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

5. ИСТОРИЧЕСКИЕ ИЗМЕНЕНИЯ В ЗВУКОВОЙ СТОРОНЕ ЯЗЫКА. ПОНЯТИЕ О ЗВУКОВОМ ЗАКОНЕ

§244. Как все в языке, звуковая его сторона подвергается изменениям на протяжении истории.

Г          1 В современном русском языке формы с /n'/ получили особую функцию: они указывают, что"!

] местоимение связано с предлогом (не просто стоит после предлога, а именно связано с ним: ср. к нему и ]

1к ему подобным, для него и для его_жены)_  !

Меняется звуковой облик отдельных слов и морфем, их фонемный состав, их

ударение: например, др.-русск. феврарь превратилось ь февраль (см. § 45, 1); Пушкин

произносил музыка, словари середины XIX в. дают музыка и музыка, а сейчас мы

говорим только музыка. Меняются правила дистрибуции фонем, что затрагивает уже

не отдельные слова, а целые их классы; так, в древнерусском языке существовали

сочетания гы, кы, хы, а в современном русском языке такие сочетания внутри слова не

допускаются (за исключением некоторых недавно заимствованных слов вроде акын),

хотя и фонемы /g/, /k/, /x/, и фонема /ы/ продолжают существовать в русском языке.

Наблюдаются и более глубинные изменения: меняется набор фонем языка и система дифференциальных признаков, по которым фонемы противопоставляются друг другу. Так, в русском языке исчезли существовавшие в нем когда-то носовые гласные (и следовательно, ДП назальность у гласных), фонема, обозначавшаяся в древнерусских текстах буквой ™, и некоторые другие гласные фонемы. Зато превратились в отдельные фонемы палатализованные согласные, бывшие первоначально комбинаторными вариантами (и, соответственно, признак палатализованности превратился в ДП, очень важный для системы в целом).

Наконец, на протяжении длительных периодов меняются характер ударения и слоговая организация речевого потока и единиц языка. Так, от свободного словесного ударения общеславянской поры чешский и словацкий языки перешли к ударению, фиксированному на начальном, а польский к ударению, фиксированному на предпо­следнем слоге слова. Раннее развитие праславянского языка было связано с устранением закрытых слогов, унаследованных от общеиндоевропейской эпохи; все закрытые слоги тем или иным способом перестраивались в открытые, но в дальнейшем «закон открытого слога» стал нарушаться (уже в старославянском), и в современных славянских языках закрытый слог снова представляет собой нормальный (хотя и менее частотный) тип слога.

Изучением исторических изменений в звуковой стороне языка занимается историческая фонетика и историческая (диахроническая) фонология.

§ 245. Звуковые изменения, наблюдаемые в истории языков, можно подразделить на регулярные и спорадические.

 

Спорадические изменения бывают представлены лишь в отдельных словах или морфемах и объясняются какими-либо особыми условиями их функционирования. Так, слова семантически мало «весомые» и вместе с тем широко употребительные (стандартные обращения, формулы вежливости, приветствия при встрече и прощании) подвергаются особенно сильному фонетическому разрушению: они часто произносятся скороговоркой, небрежно, поскольку содержание их и так понятно. Поэтому старая английская формула прощания God be with you! 'Бог да будет с вами' превратилась в Good-bye 'До свиданья', а испанское почтительное обращение Vuestra Merced 'Ваша милость' в Usied 'Вы'. По-русски пишут здравствуйте, но произносят обычно здрасте или драсте (при быстром темпе даже драсть), а вводное слово говорит, вставляемое в цитируемую чужую речь, превращается в грит и даже г-т [gt]. Более или менее спорадический характер носят и некоторые диссимиляции (приведенные выше феврарь^ февраль), метатезы (перестановки) вроде укр. ведмiдь из медв™дь, ли-товск. kepti 'печь, жарить' из более старого *pekti (ср. наше пеку) и т. п. Хотя за такими изменениями, конечно, стоят определенные общие тенденции, связанные с механизмом произношения (см. §45, 75), эти тенденции проявляются от случая к случаю, «поражая» только отдельные лексические единицы.

Гораздо важнее, конечно, изменения регулярные, проявляющиеся по отношению к определенной фонетической позиции или фонологической единице во всех или почти всех случаях, когда такая позиция или единица наличествует в языке, независимо от того, в каких конкретно словах и формах она встречается. Именно при наличии такого регулярного изменения и говорят о звуковом (фонетическом) законе.

Так, замена упомянутых выше древнерусских сочетаний гы, кы, хы современными ги, ки, хи подходит под понятие звукового закона, поскольку она коснулась всех слов с такими сочетаниями, не оставив исключений. Вместо гыб(ь)нути, богыни, кыплти, Кыевъ, хитрость, хыщ(ь)никъ, ногы, рукы и т. д. мы везде имеем гибнуть, богиня, кипеть, Киев, хитрость, хищник, ноги, руки. Сочетания /gы/, /kы/, /хы/ возможны теперь только в недавних заимствованиях, главным образом из тюркских языков, и на границе слов, в том числе предлога к и последующего слова: к Ире /k:ыr'i/.

§ 246. Звуковой закон не имеет того универсального характера (в смысле «независимости от места, и времени»), какой присущ законам естественных наук. Напротив, он сугубо историчен, действителен в конкретно-исторических рамках определенного языка или диалекта определенной эпохи. Уже, например, в ближайшем родственном русскому языку украинском замены /kы/ и т. д. на /k'i/ не было (старые /ы/ и /i/ совпали здесь в одном гласном). Да и в русском языке этот звуковой закон действовал лишь в течение определенного периода. Именно поэтому слова, содержащие заднеязычный согласный перед /ы/, но вошедшие в русский язык позже, уже не подпадают под действие этого закона.

Пока звуковой закон действует, он является живым. Примером может служить русское «аканье», т, е. замена в литературном русском языке и в большинстве говоров (кроме «окающих») /о/ ударного слога на /а/ (фонетически [Ã] или [ъ]) в безударном. Этот закон проявляется на каждом шагу в живом чередовании /o/~ /а/, он охватывает и новые слова, входящие в язык, в частности заимствования: ср. /mat: or/, /tr:aktar/ и т. д.1 Закономерное исключение составляют односложные неударенные в предложении слова, сохраняющие /о/, например союзы но, то. . .то и междометие ого г.

После того как звуковой закон, перестав действовать, перешел в разряд исторических, в языке остаются его результаты, порожденные им сдвиги звучания, созданные им чередования фонем и т. д.

§ 247. Регулярные звуковые изменения можно подразделить на (позиционно или комбинаторно) обусловленные и фронтальные (традиционный термин «спонтанные»).

Примеры обусловленных изменений — упомянутые выше явления: замена /o/ на /а/ в безударном слоге, обнаруживаемая при сравнении древнерусских и современных форм (изменение, обусловленное позиционно) и переход /ы/ в /i/ после /g/, /k/, /x/, сопровождающийся смягчением этих согласных (изменение, обусловленное комбинаторно). Вне указанных условий «старое качество» сохранялось: в ударном слоге /o/ не переходило в /а/, вне сочетания с предшествующим заднеязычным /ы/ не изменялось в /i/. Другой пример, относящийся к более древней эпохе,— так называемая первая палатализация — общеславянский переход заднеязычных в шипящие перед гласными переднего ряда: ср., например, русск. четыре с равнознач­ным литовск. keturi. В других позициях заднеязычные сохранялись: ср. русск. корова, кривой соответственно с литовск. karve и kreivas (те же значения).

Пример фронтального изменения — утрата носовых гласных в русском и в большинстве других славянских языков. Эти гласные отражены старославянскими памятниками, в которых они обозначались особыми буквами: носовой заднего ряда (в транскрипции o или o) — «юсом большим» (@), а носовой переднего ряда (e или e) — «юсом малым» (#), например д@бъ 'дуб', р@ка 'рука', нес@ 'несу', п#ть 'пять', ж#ти 'жать'. Теперь эти гласные сохранились (хотя в измененной фонетической реализации и с рядом перегруппировок) в польском. Во всех остальных славянских языках носовые гласные изменились в неносовые, причем превращение это произошло во всех фонетических позициях, почему мы и называем его фронтальным. При таком, можно сказать, глобальном характере процесса ничто не указывает на его возможные причины, процесс кажется «самопроизвольным» (отсюда старый термин «спонтанное изменение»).

§ 248. Формулировка любого звукового закона предполагает сравнение. В разных случаях используются три вида формулировок:

1.         Звуковой переход предполагает сравнение диахроническое, т. е. сравнение

более раннего и более позднего состояния одного языка (или языка-предка и языка-

потомка) и записывается с помощью знаков > или < (острие в сторону более поздней

формы):

например, др.-русск. /кы/> соврем, русск. /k'i/, то же в отдельных словах (Кыевъ > Киев и т. д.) и в «обратной записи» (соврем. Киев < др.-русск. Кыевъ). Во многих случаях более раннее состояние не засвидетельствовано в памятниках и восстанавливается гипотетически, «под звездочкой»: праслав. *o > русск. /u/, или *dobъ > дуб и т. д. «Обратная запись» возможна в данном случае для слов (дуб < *dobъ), но общая формула «русск. /u/ < праслав. *o » была бы неполной, так как в русском языке есть и другое /u/, не происходящее из носового гласного, например в словах ухо, думать. Любой звуковой закон есть закон диахронический и должен быть сформулирован в конечном счете как переход. Но там, где переход реально не засвидетельствован в памятниках, его реконструкция опирается либо на звуковое соответствие (2), либо на чередование (3).

2.         Звуковое соответствие устанавливается сравнением фактов двух разных

языков, если эти факты (чаще всего и сами языки) генетически связаны (о родстве

языков см. § 251 и след.). Обычно соответствие записывается знаком «равенства»: ст.-

сл. @ (или польск. a, а в определенных случаях e) = русск. /u/ (орф. у), или в отдельных

словах: ст.-сл. д@бъ, р@ка (польск. dab, reka) = русск. дуб, рука; литовск. k (перед

 

гласным переднего ряда) = слав. /c/ (литовск. keturi ·= русск. четыре, болг. четири и т. д.). Приведем еще пример соответствий в области согласных между германскими и другими индоевропейскими языками, в частности следующих:

негерманскне языки     германские языки         соответствия

русск- полный  англ. full 'полный*        и.-е. р = герм. f

русск. три,  лат. ires '3'     англ. three *3'           и.-с. t = repM. /0/

др.-греч. kyon 'собака' англ.    hound   'охотничья

собака',   нем. Hund   'со-         и.-е. к— герм, h

бака*

лат. labium 'губа'          англ. Ир, нем. Lippe 'губа'        и.-е. Ь=герм. р

русск. десять, лат. йИсёт     англ. ten * 10*        ^

*10'       J-         и.-е. d —герм. t

русск. еда, лат. tdo 'ем'     англ. to eat 'есть')

лат. genu 'колено'        нем. Knie 'колено'        и.-е. g=repM. k

Факт соответствия, наблюдаемый при сравнении языков, позволяет реконструировать звуковой переход, имевший место в прошлом и недоступный непосредственному наблюдению. Именно так был выявлен в истории русского языка переход носовых гласных в неносовые, в ранней истории славянских языков «первая палатализация» заднеязычных, в ранней истории германских языков так называемое первое передвижение согласных (переход и.-е. /р/ > /f/ и т. д.).

3. Чередование наблюдается при синхроническом рассмотрении одного языка. Констатируя чередование, мы сравниваем различающиеся формы, сосуществующие в одном языке в одну и ту же эпоху. Знаки, служащие для записи чередования (~ и «>), хорошо известны из предшествующего изложения. Чередования возникают только в результате обусловленных изменений. При изменении фронтальном, когда «старое качество» не сохраняется ни в одной позиции, чередованию, естественно, нет места. Исходя из факта чередования (например, к оо ч в теку течение, х оо ш в грех прегрешение и т. д.) мы можем реконструировать переход, происходивший в прошлом (во взятом примере общеславянский переход заднеязычных в шипящие). Подобная реконструкция, опирающаяся на чередования, вообще на отношения внутри одного языка одной эпохи, называется внутренней.

§ 249. Пока звуковой закон является живым, возможны лишь отдельные отступления от него, объяснимые особыми условиями функционирования отдельных слов или разрядов слов (ср. исключения из закона аканья, § 246). Но после того как звуковой закон стал историческим, его результаты исторические чередования фонем и звуковые соответствия между языками уже ничем не «защищены» и могут подвергаться далеко идущим нарушениям и преобразованиям.

1. Во-первых, они нередко охватываются действием более поздних звуковых законов; происходит наложение новых процессов на результаты старых. Так, значительно позже, чем общеславянская «первая палатализация», произошел в русском языке переход в определенной позиции ударного /е/ в /o/: ср. /p'ic:os/, /z:oltыj/ вместо более старых форм с /е/ (отраженным орфографией). В результате шипящие, развившиеся когда-то перед /е/, /i/ и т.д. из заднеязычных, уже не стоят в подобных формах перед гласным переднего ряда. После первого, общегерманского передвижения согласных имело место второе передвижение, охватившее только верхненемецкие говоры, на базе которых позже сформировался немецкий литературный язык. В резуль­тате этого второго передвижения, например, общегерманское /t/ было заменено, в зависимости от позиции, либо аффрикатой (соврем, нем. /t s/), либо щелевым согласным (соврем, нем /s/, не чередующееся с /z/ и обозначаемое на письме обычно как B или ss): ср. нем. zehn '10', essen 'есть' (== англ. ten, eat) или нем. FuB 'нога' (== англ. foot 'нога'). Учитывая     подобные     «наслоения»     звуковых    законов,     можно     устанавливать

 

относительную  хронологию  звуковых  изменений,  т.   е.  их  последовательность  во времени относительно друг друга.

2.         Во-вторых, картина соответствий нарушается позднейшими

заимствованнями. Так, в русском языке слово вензель заимствовано из польского и

содержит сочетание /en/, отражающее в нарушение нормальных соответствий

польское e слова wezeЙ 'узел, связка' (нормальное старое соответствие польскому e в

русском узел). Также при нормальном соответствии лат. pes (род. п. pedis) 'нога' ==

англ. foot в англ. pedestrian 'пешеход' ученом заимствовании из латыни согласные

корня не подверглись передвижению. В ряде случаев нарушение соответствий дает

возможность опознать заимствования. Так, русск. князь, ст.-cл. кън зь, сербскохорв.

кнeз с тем же значением, словацк. knaz 'священник' и т. д. при сопоставлении с англ.

king 'король', нем. Konig с тем же значением, др.-верхненем. kuning и т. д.

обнаруживает отклонение от нормальных соответствий согласных 1 и, следовательно,

представляет собой заимствование, относящееся к эпохе после общегерманского

передвижения согласных (по-видимому, это слово заимствовано праславянским из

прагерманского или из готского). Если приблизительно известно время возможных

контактов между теми или иными народами, заимствования с нарушениями обычных

соответствий могут пролить свет уже и на абсолютную хронологию звуковых

изменений. Так, фонема латинского языка, обозначавшаяся на письме буквой с, в

классической латыни звучала как заднеязычный согласный [k]. В современных

романских языках в тех случаях, когда за этой фонемой следовали гласные переднего ряда (и дифтонг

ае, «стягивавшийся» в [е]), мы находим переднеязычные аффрикаты или щелевые;

например, лат. caelum или coelum 'небо* соответствуют ит. ci'elo /cj:elo/, фр. ciel /sjEl/,

исп. cielo /Ti:elo/ с тем же значением. Таким образом, здесь произошел процесс,

несколько напоминающий «первую палатализацию» славянских языков. Но когда он

имел место? Лат. Caesar (имя собственное, а затем нарицательное 'император') было

заимствовано рядом языков, и в частности, дало в готском kaisar и в немецком Kaiser

'император'.  Эти германские формы своим начальным согласным и нестяженным

дифтонгом отражают звучание имени Caesar, каким оно было в момент заимствования.

Поскольку германцы не могли заимствовать это слово раньше I в. до и. э. (Юлий

Цезарь жил с 100 до 44 г. до н. э.), ясно, что стяжение дифтонга и палатализация

латинского /k/ произошли  после этого  срока.  На основании ряда других данных

устанавливают,   что   стяжение   дифтонга   распространилось   около   III   в.   н.   э.,   а

палатализация /k/     начиная с V в.

3.         В-третьих, как мы знаем, даже живые, а тем более исторические чередования

фонем могут нарушаться или, напротив, распространяться по аналогии (см. § 67). Так,

чередования /k/ оо /c/, /g/ oo /z/ в пеку — печешь, могу ~ можешь устраняются (точнее

заменяются другим чередованием) в диалектных формах пекёшь,  м³гешь,  а в глаголе  ткать   формы  с  /k'/  вместо  /c/  стали  литературными.   Здесь  действовала

пропорция (запишем в транскрипции, но без указания ударений):      

В украинском языке, где нет чередования непалатализованного согласного в 1-м л. с палатализованным во 2-м и следующих лицах (ср. укр. иду, идеш с твердым /d/), устранение чередования /k/ оо /c/ пошло в другом направлении, и мы имеем в современном языке печу, печеш (а также и можу, можеш). С другой стороны, от недавних заимствований из западноевропейских языков пиджак, фрак, блок в русском

 

языке образуются пиджачный, фрачный, блочный, и чередование /k/ Ґ /c/ оказывается перенесенным в морфемы, которых в праславянском не было.

§ 250. Открытие звуковых законов сыграло громадную роль в развитии нашей науки и сделало возможным начиная с XIX в. серьезное сравнительно-историческое изучение языков. Понятие звукового закона сложилось до возникновения учения о фонеме, до выработки сознательного функционального подхода к языку и к его истории. Но современный, функциональный, фонологический подход позволяет глубже понять природу исторических звуковых изменений и по-новому осмыслить проблему звуковых законов. Так, например, стало ясно, что обусловленное звуковое изменение (см. § 247, 1) само по себе еще не ведет к появлению новой фонемы и может остаться «внутрифонемным». Если возникает новая фонема, то это связано не с большей степенью отдаления нового звучания от старого (ведь мы знаем, что диапазон вариантов фонемы может быть очень широким), а только с характером функционирования данной единицы: если бы шипящие, возникшие из заднеязычных, встречались в праславянском только в позиции перед гласным переднего ряда, они оставались бы всего лишь комбинаторными вариантами заднеязычных. Но рядом с ними очень рано появились [z], [c], [s] из другого источника— из сочетаний (gj], [zj], [kj], [xj], [sj]. Эти сочетания и соответственно возникшие из них шипящие могли находиться и перед гласными заднего ряда (например, кожа <. * kozja, первоначально 'козья шкура', сеча, суша, ноша — старые образования с суффиксом -j-). Тем самым все [z], [c], [s] праславянского языка в любых позициях получили статус самостоятельных фонем /z/, /c/, /s/.