Авторы: 159 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  184 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

*ГЛАВА 9* Бостонский Билли

Все эти деньги кажутся мне серьезным бременем.

Джон Пол Гетги младший

 

Бостонский Билли

В ВОСКРЕСЕНЬЕ, 29 МАЯ 1927 ГОДА АРТУР БЭРРИ,

Джеймс Монаган, известный как "Бостонский Билли", Эдди

Кейн, бывший шофер Ливермора и Анна Блейк,

привлекательная молодая блондинка с короткой стрижкой,

которая была подружкой Бэрри, сидели вокруг полуночного

костра в Эверморе, поместья Ливерморов. Подробности

последовавших через несколько часов после этого трагических

событий были последовательно описаны как в "Нью-Йорк

Таймс", так и в "Дейли Ньюс" с 31 мая 1927 года по 27 декабря

1929 года.

Мужчины сидели на корточках на небольшом открытом

клочке земли под большим дубом. Блейк сидела на траве. Они

видели мерцание залитой лунным светом воды перед собой и

длинный волнолом, к которому был привязан "Крис-Крафт".

Яхта Ливермора стояла на якоре в более глубоких водах,

примерно в 100 ярдах от волнолома. Слева от них за лесом они

могли видеть массивный дом. Они ждали, когда погасят свет.

Они знали, что там идет праздничный ужин. Они даже знали,

какие гости присутствуют на ужине: миллионер - продавец

шелка Гарри Аронсон с женой, близкие друзья Ливерморов,

которые на яхте приехали из Нью-Йорка на выходные. Кейн,

бывший шофер Ливермора, рассказал Монагану о небольшой

вечеринке и плане размещения комнат в особняке Ливерморов. Бэрри и Монаган были одеты в темно-серые деловые

костюмы, рубашки, галстуки и фетровые шляпы. Они были чисто

выбриты. Им было 25 лет. Ливермор позднее прокомментировал,

что они выглядели скорее как клерки с Уолл-Стрит, нежели чем как

воры. Бэрри был мускулист и крепок; Монаган бьш обычного роста

и веса, около 5 футов 10 дюймов ростом и весом в 160 фунтов, но из

них двоих он был более жестоким.

Они сидели вокруг костра и жарили хот-доги. Они даже

принесли маленькую сумку для пикников со сдобными булками

и напитками. Они спокойно разговаривали и ждали, когда часы

пробьют 3:30 ночи.

"Так что, в сейфе может быть драгоценностей на

миллион?" - спросил Бэрри.

"Да, точно. Этот парень Ливермор с ума сходит по своей

жене и подарил ей драгоценностей на миллион", - сказал Кейн.

Они все от Гарри Уинстона и "Ван Клиф энд Арпелс", первый

сорт, камни очень легко вытащить из оправы".

"Легко сбыть", - сказал Монаган, вгрызаясь в свой хот-

дог и прихлебывая пиво из бутылки.

Кейн продолжил: "Говорят, что Ливермор настолько

боится разориться, так как он раньше разорялся, что он надарил

своей старухе драгоценностей с тем расчетом, что если он

разорится снова, он сможет взять накопления в драгоценностях

и заложить их, получив, по крайней мере, миллион чистыми.

Ювелирные украшения - это его ставка для того, чтобы начать

все сначала. Ходят слухи, что он уже это делал, то есть

закладывал их у крупного ювелира, Гарри Уинстона, который

изначально их сделал".

"Высококлассный ломбард. Купи жене драгоценности, а

затем заложи их тому же ювелиру. Эти богачи весьма

остроумные, но они такие же как все, когда попадают в беду.

Они забирают свои подарки и закладывают их", - сказала Блейк.

"Ты это по опыту знаешь, а, Анна?" - спросил Монаган.

"Заткнись, Билли", - сказал Бэрри. - "Откуда ты все это

знаешь, Эдди?"

"Эй, домашние слуги все знают о своих господах. Ты

что, не знал?"

"Да, что-то слышал", - сказал Монаган. - "Это не первое

мое дело".

Банда украла дорогой канареечно-желтый родстер

"Крайслер" из гаража Уолтера Реслера, одного из соседей

Ливермора. Сам Реслер одолжил машину на день у своего друга

Джорджа Оунза. Это была привлекающая внимание, широко

известная машина в Грейт Нек. Они спрятали ее недалеко от

дороги, возле входа в усадьбу Ливермора.

Они смотрели на пламя костра, а в особняке тем

временем погасли все огни. Несколько часов спустя, в 3:45 утра,

пока было темно, они наблюдали, как последние угольки костра

с шипеньем гаснут, когда они вылили на них остатки пива.

Бэрри и Монаган встали, поправили галстуки и фетровые шляпы

и направились к особняку. Кейн и Блейк тоже встали.

Монаган взял свою лестницу, которая лежала возле

дерева. Она была примерно 4 фута в длину и 2 фута в ширину.

Это была металлическая лестница, которую можно было

разобрать на пять 4-футовых секций и легко собрать, так чтобы

она вновь составила свою полную длину 20 футов. Лестницу

специально придумали для Монагана и сделали по его заказу.

Он пользовался этой лестнице и в других темных делах.

Бостонский Билли всегда оставлял после себя лестницу после

дела, как свою метку.

Они подошли к солярию, который, как они знали,

располагался под спальней хозяина. Монаган раскрыл

металлическую лестницу и зафиксировал все секции. Они тихо

облокотили лестницу на стену здания и взобрались по ней.

Позднее один из отпечатков ноги Блейк найдут на мягкой земле

возле клумбы.

Бэрри и Монаган взобрались на балкон. Монаган достал

нож мясника, тихо раскрыл латунный зажим, и они вошли в

холл, который вел в переднюю спальни Ливерморов. Нож

мясника позднее будет найден в кустах. Кейн и Блейк вернулись

к спрятанной машине и стали ждать сигнала.

Дороти Ливермор лежала в кровати, но не спала. Она

услышала шум. Она толкнула мужа в бок. "Джей Эл, ты

слышал?"

"Нет, Мышка, спи".

"Я уверена, что что-то слышала. Прислушайся". Они

стали слушать вдвоем и оба услышали шум.

"Я пойду посмотрю, в чем дело", - сказала она.

"Я возьму револьвер".

Дороти встала с кровати и накинула халат. Она вошла в

холл, который вел к их массивным уборным и их личным

ванным комнатам. Темная фигура в шляпе и с револьвером

черным силуэтом вырисовывалась в коридоре.

"Я могу вам помочь?" - спокойно спросила она Бэрри.

"Возможно. Возможно, вы можете мне помочь.

Возвращайтесь-ка назад в свою комнату и скажите своему мужу

оставаться в постели".

Дороти сделала так, как ей велели.

Ливермор сидел на краю кровати. Он тихо поднял трубку

телефона и положил телефон со снятой трубкой на столик,

надеясь, что оператор услышит, что происходит.

"Я думаю, вам следует взять, что вам нужно, и уходить",

- сказала Дороти грабителям. - "В доме спят два моих

маленьких сына и я не хочу, чтобы они пострадали".

"Они не пострадают, просто не высовывайтесь и сидите

тихо", - сказал Бэрри.

"Где спят гости?" - спросил Монаган.

"Дальше по коридору, четвертая дверь слева", - сказала

Дороти.

"Я пойду туда. А ты придержи этих двух здесь", - сказал

Монаган.

Он прошел дальше по коридору, зашел в комнату и

разбудил Аронсонов. Он приставил дуло реюльвера к виску

госпожи Аронсон. "А теперь, сэр, отдайте мне свои платиновые часы, вот то кольцо с сапфиром, встаньте, подойдите к туалетному

столику и отдайте мне булавку для галстука с жемчугом и

наличные, которые лежат на столике". Аронсон сделал то, что ему

велели. Монаган пересчитал деньги. Там было 200 долларов. Он

отсчитал две банкноты по 1 доллару каждая. "На, возьми такси до

дома", - сказал он, вручая деньги Аронсону. - "А теперь, если тебе

дорога жизнь твоей жены и жизни господ Ливерморов, будешь

лежать здесь, пока они за тобой не придут".

Монаган вернулся в хозяйскую спальню и

присоединился к Бэрри.

"Надеюсь, вы не причинили вреда нашим гостям", -

сказала Дороти.

"Да. Ваши гости в порядке, в полном порядке. Я даже

оставил им два доллара на такси до дома".

"Два доллара? Они живут в городе", - сказала Дороти

Мужчины засмеялись, даже Ливермор. - "Ну, они же

могут на такси доехать до станции, а?" - сказал Монаган,

улыбаясь. - "Давайте посмотрим на ваши руки".

Бэрри держал дуло пистолета направленным на ее руку, в

то время как Монаган снимал с ее пальца красивое кольцо с

голубым сапфиром. Затем Монаган подошел к Ливермору, снял

похожее кольцо с его пальца и сказал: "Эй, почти одинаковые,

как мило".

"Ой, пожалуйста, не забирайте их, это подарки на

Рождество!"

"Монаган посмотрел на кольца и вздохнул, затем

посмотрел на Дороти, которая плакала. "Извините, мадам", -

сказал он, и вернул два кольца стоимостью больше 15 000

долларов.

Монаган продолжил: "Нам больше интересно то, что

находится в сейфе. Откройте его, господин Ливермор".

"Там ничего нет", - сказал тот.

"Мы просто посмотрим", - добавил Бэрри, по-прежнему

наставляя револьвер на Дороти.

"Я не вижу цифр без очков", - сказал Ливермор.

"А где очки?" - сказал Монаган.

"В гардеробной".

"Проводите меня туда", - сказал Монаган, наставляя

револьвер на плечо Ливермора. Он проводил Ливермора до

гардеробной и они вернулись с очками.

Вор подвел Ливермора прямо к портрету, который висел

перед тайным сейфом. Он отодвинул портрет. "Открывайте!"

Ливермор нацепил свои очки и попытался его открыть,

но его руки так сильно дрожали, что у него не получалось

набрать нужную комбинацию цифр. "У меня ничего не

получится", - сказал он.

"Отойдите, сэр", - скомандовал Монаган. - "Я сам.

Минуточку". Он вышел и спустился вниз по лестнице, чтобы

взять набор инструментов для взлома. Через несколько секунд

он вернулся. При помощи молотка и зубила он легко вскрыл

сейф, как будто бы это была детская игрушка. Он вынул

некоторые бумаги и с отвращением отбросил их в сторону. "И

все? Только эти бумажонки?"

"Это все!" - зарыдала Дороти. - "А теперь возьмите все

и, пожалуйста, уходите".

Воры быстро прошли через спальню и гардеробную. По

всему дому были разбросаны драгоценности. Они взяли

жемчужное ожерелье стоимостью 80 000 долларов, кольцо

Дороти с сапфиром и бриллиантом, стоимостью в 15 000

долларов. У них уже было 200 долларов наличными, взятые у

Аронсона, жемчужная булавка для галстука стоимостью в 2000

долларов и кольцо с квадратным бриллиантом, стоимостью 1000

долларов. Драгоценности Ливермора были должным образом

оценены и застрахованы на 80 процентов их стоимости.

Воры оставили сапфиры стоимостью 20 000 долларов,

лежавшие на туалетном столике. Они также не заметили

золотые и бриллиантовые запонки Ливермора. По мере того, как

они собирали драгоценности, они их обсуждали, описывая их и

оценивая их стоимость, а потом бросали их в сумку.

В совокупности они находились в доме в течение часа,

неторопливо переговариваясь и осматривая комнаты. Полиция

позднее прокомментировала, что в большинстве подобных

ограблений воры находятся внутри не более 10 минут.

Воры ушли из дома при помощи стальной лестницы и

поспешили к концу подъездной дорожки, где в родстере

"Крайслер" их ждали Блейк и Кейн. Они впрыгнули в машину и

помчались прочь по направлению к железнодорожной станции

Мэнхэссет.

Госпожа Джон Гернан, которая жила около

железнодорожной станции, видела мужчин и женщину между

5:30 и 5:45 утра в воскресенье. Она наблюдала за группой из

своего окна. Она сказала "Нью-Йорк Дейли Ньюс" 31 мая 1927

года: "У меня бессонница и я не спала с раннего утра в

воскресенье. Я услышала автомобиль и выглянула в окно. Я

увидела канареечно-желтый автомобиль марки "Крайслер", в

котором сидело трое мужчин и девушка-блондинка. У нее была

короткая стрижка. На ней была спортивная куртка и не было

шляпы. Она казалась совсем юной, около 18 лет. Из-за того, что

время было раннее, я удивилась, что девушка делает в столь

ранний час в компании трех мужчин. Я видела как они поехали

по направлению к железнодорожной станции, остановили

машину и вышли. Они пошли по направлению к станции и

исчезли у меня из виду".

Госпожа Гернан была наблюдательной: "Я не слышала,

чтобы проходил поезд, но я не прислушивалась. На самом деле я

вернулась в постель и заснула. Я узнала, что-это была та самая

машина, которую украли из гаража Уолтера Реслера, машина,

которая принадлежала Джорджу Оунзу, поскольку позже в тот

же день, после того, как полиция ее нашла, я увидела, как

приехал владелец и забрал ее".

Чего не могла видеть госпожа Гернан, так это того, как

банда угнала машину такси и уехала на ней в Нью-Йорк, где они

ее и бросили.

В понедельник с расшатанными грабежом нервами,

Аронсоны спешно уехали в Нью-Йорк. Они планировали

остаться на День Памяти, но передумали. Ливермор дал им свой

"Роллс-Ройс", чтобы их довезли до города.

Дороти не хотела, чтобы ее праздник был испорчен. Она

позвонила своим друзьям в Нью-Йорк и к полудню шесть гостей

плюс дети Ливерморов и их няни сели на роскошную яхту

Ливермора. На яхте были предприняты все меры

предосторожности. Они уехали с частного пирса за поместьем,

никому не сказав, когда они вернутся.

Тем временем Перси Рокфеллер, которого ограбили на

19 000 долларов во время ужина, на который заявился

Бостонский Билли в прошлый раз, нанял детективное агентство

Бернса, чтобы оно провело независимое от полиции

расследование. Узнав об ограблении Ливермора, Бернс

немедленно послал на место происшествия детектива, Майкла

Ринконса, к которому присоединились детективы Пол Кроули и

Джесси Мейфорт из полицейского отдела округа Нассау. Все

трое мужчин бьши серьезно вооружены, и они стали

патрулировать поместье Ливермора.

Капитан детективов Гарольд Кинг из полицейского

отдела округа Нассау был назначен основным следователем,

ответственным за дело. На Лонг-Айленд и в Нью-Йорке

произошла целая серия подобных ограблений. Полиция

подозревала банду Бостонского Билли в похищении более 1

миллиона долларов в виде драгоценностей и наличных за

предшествовавшие три года. Банду подозревали в ограблении

Перси Рокфеллера в Гринвиче, Коннектикут; Вильяма Дюрана

из Дила, Нью-Джерси, самого большого акционера "Дженерал

Моторс"; Джошуа Косдена в Порт Вашингтон, Лонг Айленд,

которого ограбили во время визита принца Уэльсского; и

нескольких других состоятельных и влиятельных людей.

От полиции Ливермор узнал, почему снятая телефонная

трубка не помогла. Переключатель телефона был установлен на

межкомнатное общение, поэтому связь могла осуществляться

только с другими телефонами в доме, а все слуги спали.

В среду, 1 июня, Ливермор читал свою почту. Почтовая

марка была из Бруклина: "Сегодня вечером мы вновь тебя

навестим и придем мы по делу". Подпись: Господа грабители.

Письмо было написано карандашом.

В тот вечер слуга взял трубку; на другом конце был

мужской голос.

"Господин Ливермор дома?" - спросил мужчина.

"Нет", - ответил слуга.

"Скажите господину Ливермору, что дело примет

серьезный оборот, если он не обратил внимание на наше

предупреждение".

После получения письма капитан Кинг послал четырех

переодетых офицеров в поместье Ливермора для обеспечения

безопасности. На Ливермора также работали его частные

детективы.

5 июня, через шесть дней после ограбления Ливермора,

полиция получила наводку. В полицейский отдел округа Нассау

позвонили и сообщили, что подозреваемый в совершении

ограбления Ливермора находится в поезде, движущемся на

восток, который должен прибыть в Ронконкому в 7:13 вечера.

Ронконкома находилась в 50 милях от станции "Пенсильвания"

по основной ветке железной дороги Лонг Айленда, в конце

Мотор Парквей на Лонг Айленде.

Поезд пришел на станцию в Ронконкому вовремя. Его

ждали три детектива округа Нассау, возглавляемые капитаном

Кингом и один детектив округа Саффолк. Они ждали на

пассажирской платформе.

Артур Бэрри и Анна Блейк вышли из поезда. Детективы

приготовились к атаке, быстро двигаясь в сторону пары. Когда

Бэрри увидел четырех детективов, он сунул руку в карман и

вытащил пистолет. Затем он стал убегать и ринулся назад к

поезду. Блейк осталась на платформе. Один из детективов

двинулся по направлению к ней. Трое оставшихся детективов

вытащили оружие и последовали за Бэрри, они бежали по

вагонным проходам, из вагона в вагон, в неистовой погоне.

Наконец они загнали его в угол. Держа его под прицелом,

капитан Кинг закричал: "Сдавайся или мы тебя пристрелим".

Бэрри сдался.

Тем временем на платформе детектив подошел к Блейк,

а она попыталась избавиться от маленькой картонной коробки.

Детектив вырвал коробку у нее из рук и надел на нее наручники.

Внутри коробки находились украденные драгоценности,

стоимостью 15 000 долларов.

Детективы поспешили усадить пойманных

подозреваемых в машину, на которой они приехали из

Минеолы, Лонг Айленд, и отправились в путь по направлению к

дому Блейк.

Неистовая погоня и демонстрация оружия привели к

тому, что пассажиры и начальник станции решили, что

детективы, одетые в гражданскую одежду, на самом деле были

грабителями, которые напали на пару невинных пассажиров и

похитили их. Пассажиры предупредили об опасности

начальника станции, который немедленно позвонил в полицию

округов Саффолк и Нассау и проинформировал их, что на

станции в Ронконкоме произошло ограбление, и были

похищены люди. Он описал это как ограбление и похищение в

духе старых времен и в стиле Дикого Запада. Проверив

сообщение, полиция округов Саффолк и Нассау была поднята

по общей тревоге, и в розыск были объявлены "Форд" или

"Чеви" с нью-йоркскими номерами 2Z33. Тревогу отменили,

когда выяснилось, что эти регистрационные номера были

выданы окружной прокуратуре округа Нассау.

Тем временем детективы быстро прибыли в дом Блейк,

где также был арестован брат Бэрри.

На следующий день, 6 июня, в комнате на верхнем этаже

в здании суда округа Нассау в Минеоле Артур Бэрри подписал

признание в том, что он с сообщником, которого он знал под

именем Билл или Граф "Бостонский Билли" Уиллиамс, на

прошлой неделе совершил ограбление в размере 100 000

долларов в поместье Ливерморов. Бэрри заключил сделку с

окружным прокурором округа Нассау, Элвином Эдвардсом.

Эдвардс пообещал, что в обмен на чистосердечное признание и

подробное изложение всего произошедшего, он освободит

напарницу Бэрри, Блейк, и его брата, Уильяма Бэрри. А также

он обещал снять все обвинения против них, поскольку Бэрри

настаивал, что они никак не связаны с преступлениями, в

которых он участвовал.

После того, как Бэрри подписал признание, группа

детективов отправилась в Нью-Йорк. Они осуществили облаву в

меблированных комнатах в Вест-Сайде на Манхэттене, возле

Сентрал Парк, но на несколько минут упустили Бостонского

Билли Монагана. Бэрри предоставил этот адрес как часть своего

соглашения с прокурором.

Джесси и Дороти Ливерморов пригласили в офис

окружного прокурора в Минеоле вскоре после того, как было

подписано признание. Они не смогли опознать Бэрри как

участника ограбления, поскольку во время ограбления было

темно. Но события, сопровождавшие ограбление, и

обстоятельства ареста Бэрри убедили их в том, что он был

одним из грабителей.

Например, Бэррри напомнил Дороти, что когда она

попросила у него сигарету, он дал ей ее и даже зажег; и что он

вернул ей ее розоватое кольцо с сапфиром, когда она попросила

его не красть, и что он сказал: "Надеюсь, оно принесет вам

удачу".

Полиции также удалось идентифицировать наручные часы

стоимостью 800 долларов, которые были украдены из резиденции в

Рамсоне, Нью-Джерси. Это была первая ниточка, связывающая

ограбление Ливерморов с серией других ограблений.

В своем признании Бэрри сообщил, что познакомился с

Монаганом на станции "Пенсильвания" и что Монаган показал

ему газетную статью, сообщающую о том, что у Ливерморов на

вечеринке в тот вечер будут гости. Они поехали на станцию

"Грейт Нек" и пешком дошли до поместья Ливерморов. Бэрри

пояснил: "Я ввязался в это дело с Билли, чтобы ограбить этот

дом, я знал, что это противозаконно. Я искренне пожалел об

этом, когда обнаружил, что господа Ливерморы так достойно

ведут себя в стрессовых ситуациях. Но, тем не менее, я

продолжил делать свое дело".

Бэрри продолжил объяснять, что они нашли родстер

"Крайслер" в доме соседа и украли его. Он объяснил, что они

приехали на железнодорожную станцию "Грейт Нек" и опоздали

на поезд, поэтому они угнали такси из Оверленда, стоявшее без

водителя на станции, и поехали на окраину Нью-Йорка, где они

его и бросили.

Полиция проверила отпечатки Бэрри и явилась с

ордером на его арест в Массачусетсе и Коннектикуте. Они

также обнаружили, что в 1923 году в Скарсдейл, Нью-Йорк, ему

было предъявлено обвинение в убийстве патрульного

полицейского сержанта Джона Харрисона, но Бэрри утверждал,

что это его сообщник застрелил его, и обвинение в убийстве

было снято, а вместо него предъявлено обвинение в угрозе

физическим насилием. Он был приговорен к трем месяцам

лишения свободы, но он не мог вынести заключения. Он

сбежал, когда до конца срока отбытия ему оставалось всего

лишь 15 дней. Его друг тайно принес ему в тюрьму пилу.

Пресса описывала Блейк как привлекательную блондинку

примерно 35 лет, немного выше 5 футов, одетую в черную

шелковую кофту поверх необыкновенно длинного черного платья,

увенчанную плотно прилегающей черной шляпой с золотой

вышивкой. Им с Уильямом Бэрри не было предъявлено обвинений,

как и было оговорено в сделке с прокурором.

Полиция тщательно проработала переданную им Бэрри

информацию и полицейские были поражены, так как количество

раскрываемых с его помощью ограблений продолжало расти - с

8 до 15, с 15 до 22 домов. Список ограбленных людей выглядел

как табель о рангах: Перси Рокфеллер; Уильям Дюран из

"Дженерал Моторс"; Уиллер, глава "Америкэн Кэн Кампании";

Альфред Берольцхаймер, глава "Игл Пенсил Кампании"; и

полковник в отставке Джон Стиллвелл.

Также выяснилось, что единственным, кто мог дать

внутреннюю информацию о поместье Ливермора, был бывший

водитель, Эдди Кейн. Был выписан ордер на его арест.

На этом этапе полиция, в конце концов, раскрыла, как

они выследили Бэрри и Блейк. Они получили два анонимных звонка, которые, как было установлено, были осуществлены с

таксофона в Бронксе, один - во вторник ночью, а другой - в

среду ночью, до ареста в воскресенье. Звонивший не назвал

себя. Он рассказал окружной полиции Нассау о расколе внутри

банды из-за дележа награбленного, добытого во время

ограбления поместья Ливерморов, включая информацию о том,

что один из членов банды во время драки получил удар по

голове железным прутом. Звонивший назвал имя Бэрри и

раскрыл время и направление их поезда. Он также предоставил

описания Бэрри и Блейк.

Бэрри продолжали допрашивать на предмет убийства

сержанта Харрисона. Он утверждал, что именно Монаган

совершил убийство. Когда Монаган прочитал об этом в газетах,

его это взбесило, и он послал в "Нью-Йорк Таймс" написанное

от руки письмо. Он описал Бэрри как "лживую крысу, которая

готова посадить собственного брата на электрический стул".

Монаган также утверждал, что у него есть доказательства того,

что Бэрри убил сержанта Харрисона.

Число ограблений продолжало расти. Бэрри в

сопровождении полиции отправился на осмотр 22 домов в

округе Вестчестер, где они с Монаганом получили добычу

размером более 500 000 долларов, в основном в виде ювелирных

украшений. В одном из домов в Рай господин Мюррей, жертва

ограбления, сказал Бэрри: "Я хочу поблагодарить вас за то, что

вы вели себя как джентльмен во время ограбления. Вы помните,

что вы сделали с булавками колледжа, которые были в вашей

добыче?"

Бэрри указал на место на траве за кустами и сказал: "Мы

выбросили их там. Для нас они не представляли ценности".

Когда полиция ушла, Мюррей на коленках ползал по

траве, ища булавки.

Полицейские привезли Бэрри в Скарсдейл, где были

восстановлены подробности убийства офицера Харрисона.

Монагана описывали как бандита, алкоголика, великого женолюба.

Окончательная стоимость добычи в результате всех

грабежей выросла до 2 миллионов долларов за трехгодичный период. 6 июля Бэрри был приговорен к 25 годам лишения

свободы и каторжным работам. Когда ему огласили приговор,

он взглянул на свои гладкие белые руки и улыбнулся улыбкой

решительного человека.

Блейк подбежала к нему, обвила руками его шею и

пылко поцеловала его в губы, сунув ему в руки пачку банкнот

на тюремные расходы. Когда его уводили, она залилась слезами.

Бэрри обвинял Монагана в том, что тот его предал. Он сказал,

что как раз собирался уплыть в Европу и начать новую жизнь с

Блейк, когда его арестовали.

7 июля детектив Гордон Херли полиции округа Нассау

ждал у заднего выхода из бунгало в Сайнд Вью, Коннектикут.

Детектив Чарльз Шератон из агентства Бернса стоял у

переднего входа. Шератон был нанят Перси Рокфеллером после

того, как его под дулом пистолета ограбили. Шератон шел по

следу Монагана вот уже семь месяцев. Он упустил уже

несколько возможностей поймать Монагана. Он не собирался

вновь его упускать.

По предварительно оговоренному сигналу они вышибли

переднюю дверь. Монаган был дома. Он вскочил, чтобы

схватить пистолет и побежал через весь дом к задней двери.

Детектив Херли стоял у задней двери и спокойно прострелил

Монагану ногу, когда тот перебегал от стенки к стенке в

проходе. Монаган рухнул и взвыл от боли. Его доставили в

больницу "Мемориал Ассошиэйтед", где ему была оказана

медицинская помощь.

8 больнице Монаган признался в совершении

нескольких ограблений, но не в ограблении Ливерморов. Он

также отрицал то, что убил патрульного сержанта Харрисона из

Скарсдейла, в чем его обвинял его бывший напарник Бэрри.

После ареста Монаган сообщил полиции, что он жадно читал

светские новости. Это давало ему информацию. Он выяснял,

какие семьи устраивали вечеринки, когда они их устраивали и

какие гости были приглашены.

Очевидцы позднее подтвердили, что именно Монаган

грабил их дома.

 Его мать, Мэри Монаган, приехала навестить его в

тюрьме. Когда они встретились, он сломался и разрыдался. Она

сказала: "Надеюсь, с тобой все будет в порядке, когда ты

выйдешь из тюрьмы, сынок".

Он ответил: "Что ж, мама, посмотрим. У меня хороший

адвокат".

Позднее она сказал репортерам: "Возможно, он

преступник, но я все равно его люблю". Она заплакала: "Я верю,

что Господь поможет ему пройти через все это. Я буду его

поддерживать, и если надо, отдам ему свой последний грош".

На следующий день Бэрри привезли из тюрьмы Синг-

Синг для дачи показаний против Монагана на суде. Бэрри

настаивал, обвиняя Монагана в убийстве сержанта полиции

Скарсдейла. Но Монаган обвинил в убийстве Бэрри, сказав:

"Бэрри просто пытается обвинить во всем меня, чтобы снять

обвинения с себя".

Окружной прокурор округа Нассау Эдвардс решил

просить суд округа Нассау предъявить Джеймсу Монагану по

прозвищу "Бостонский Билли " обвинение в преступлении

четвертой степени по законам Бомса, что означало пожизненное

заключение без права на досрочное освобождение для

Монагана, если он будет осужден. У Монагана было уже три

предшествовавших уголовных приговора в Массачусетсе и он

разыскивался как укрывающийся от правосудия за побег из

тюрьмы.

21 июля проверка ложек, используемых заключенными,

выявила, что одной ложки не хватает. Камеру Монагана

обыскали и охранники нашли ложку, которая была вставлена в

устройство, которое можно было использовать для того, чтобы

открыть замок. Шериф округа Нассау немедленно приказал

поместить Монагана в одиночную камеру. Монаган отчаянно

сопротивлялся. Но, в конце концов, он сдался. Он закричал: "Я с

ума сойду в одиночке! Выпустите меня отсюда".

"Если дела пойдут хуже", - сказал шериф Стронсон. - "Я

посажу его в смирительную рубашку".

На следующий день, будучи закрытым в одиночной

камере, Монаган поджег свой матрас. Тогда шериф поставил

охранника у его камеры.

В день, когда должен был начаться суд, 29 июля,

Монаган признал себя виновным в совершенных грабежах.

Обвинение в убийстве патрульного сержанта Харрисона из

Скарсдейла было снято. Монаган был приговорен к 50 годам

тюрьмы. Когда он зашел в зал суда для того, чтобы услышать

приговор, люди слышали, как он говорил: "Ну вот и все. Думаю,

мне даруют жизнь, но скоро я выйду".

Его угроза убежать была принята всерьез. Под усиленной

охраной его отправили в тюрьму Синг-Синг, и усиленная охрана

сохранялась до тех пор, пока тюремный паром не доставил его в

Колледж Пойнт. По пути туда Монаган снова поклялся, что

сбежит из тюрьмы.

6 января 1929 года после двух лет поисков детективы

округа Нассау в Кеноше, Висконсин, поймали Эдди Кейна,

бывшего водителя, связанного с ограблением Ливермора. 7

января Кейн сознался в содеянном. 22 мая Кейн был приговорен

к пяти годам в государственной каторжной тюрьме.

И Дороти, и Ливермор были шокированы, узнав, что

Кейн помогал грабителям. Они отказывались верить в то, что он

был замешан в этом, до тех пор, пока он в конце концов не

сознался в преступлении.

Сообщение о возможно планируемом похищении его

детей в Палм-Бич в марте 1925 года и ограбление 1927 года

бандой Бостонского Билли, а также последовавшие за этим

угрозы со стороны банды и долгое преследование грабителей,

ввело Ливермора в состояние глубокой депрессии и желание

защитить свою семью.

Но это не остановило Дороти от проведения крупных

вечеринок во всех случаях, когда ей того хотелось.